Пока мой разум нуждается в том, чтобы Дигби жил и дышал. Может быть, он найдет Сэйла в той могиле из рыхлого снега и отдаст дань уважения, которая останется с ним в этом безотрадном месте, пока его душа не поднимется к великому После.

Эта мысль немного утешает.

Все так же грубо держа, капитан Фейн затаскивает меня в заднюю часть корабля. Поднимает с главной палубы по коротким пяти ступенькам в капитанскую каюту. На стене нет ничего, кроме красной косой отметки, обозначающей дверь, и короткого карниза, выступающего над фронтоном.

Меня прижимают лицом к закрытой двери, щека вдавлена в белое обветренное дерево, щепки с легкостью могут порезать кожу.

Прижимая предплечье к моей спине, одним кулаком капитан по-прежнему держит меня за атласные ленты, как собаку за поводок. А другой рукой он лезет в карман, достает ключ и вставляет его в замок.

Я начинаю сопротивляться, хотя эти попытки только сильнее утомляют. Но я точно знаю, что не хочу заходить в эту каюту. Как только переступлю этот порог, случится что-то плохое.

– Замри или сделаешь себе только хуже, – рявкает он.

Разумеется, эти слова лишь вынуждают меня вырываться еще сильнее, но капитан прижимается ко мне бедрами, зажав так, что мне не пошевелиться, не уйти. Я хочу плакать от беспомощности, но проглатываю ком слез. На это нет времени, нет времени сдаваться.

Капитан со щелчком поворачивает замок и засовывает ключ обратно в карман. Но не успевает опустить ручку, как его зовет Квотер:

– Кэп! К нам ястреб прилетел!

Капитан Фейн поворачивается, но все так же прижимает меня к двери. Я не вижу его, но слышу, как Квотер топает вверх по лестнице.

– Прилетел только что, кэп, – остановившись рядом, говорит Квотер.

Краем глаза вижу большого рыжевато-коричневого ястреба с черным клювом, который сидит на предплечье Квотера и впивается в мех когтями.

Капитан берет с лапы птицы небольшой металлический пузырек и осторожно его открывает, стараясь держать под карнизом, чтобы не намочить под свирепым дождем. Этот короткий кусок пергамента становится длиннее, когда капитан его разматывает. Мне видны только небрежные каракули, выведенные чернилами, но капитан сводит брови и читает, а с его украшенной бусинами бороды капает вода.

Капитан Фейн бурчит что-то неразборчивое, а потом пихает пергамент и пузырек в грудь Квотера.

– Нам нужно отослать ответ? – спрашивает тот.

– Нет. Они все равно прибудут сюда раньше, чем ястреб успеет доставить послание.

Квотер хмуро смотрит на капитана и прикрепляет пустой пузырек на лапу ястреба. Птица взлетает, без звука исчезнув в пелене дождя.

– Кто сюда прибудет? – спрашивает Квотер.

Вместо ответа капитан Фейн поднимает руку.

– Дай мне свой кушак^[4].

Квотер мгновение недоуменно смотрит на своего капитана, а потом запускает руку под меха и начинает развязывать обмотанный вокруг торса кушак белого цвета.

Капитан Фейн поворачивается ко мне. Молча начинает оборачивать ленты вокруг моего тела, так туго их натягивая, что я от боли скрежещу зубами. Он обвязывает их и обвязывает, пока длинные нити не оказываются плотно обвитыми вокруг моего туловища, а потом завязывает концы в такой крепкий узел, что я вообще теряю способность ими двигать.

– Приведи наложниц на кухни, пускай трудятся. Кук должен приготовить ужин и подать его через час. У нас будут гости.

Он снова протягивает руку, и Квотер быстро передает ему кушак. Капитан обвязывает меня им так же крепко, как лентами, и тоже скрепляет узлом. Еще один сдерживающий фактор, не дающий двигаться моим лентам.

Капитан разворачивает меня лицом к себе и, чуть наклонившись, смотрит прямо в глаза. На его лице сердитое, суровое выражение.

– Если хотя бы одна наложница попробует что-нибудь выкинуть или ослушаться… я хочу, чтобы их раздели, выпороли и выбросили за борт.

Квотер кивает капитану, хотя смотрит на меня. Даже за красной повязкой на лице я вижу, что он улыбается.

– Будет сделано, кэп.

Бросив напоследок пристальный взгляд в мою сторону, капитан Фейн толкает меня к Квотеру и уходит в переднюю часть корабля, выкрикивая приказы о смене курса.

– Эй ты, пошли за мной. И не вздумай что-нибудь выкинуть этими своими нитками, иначе отрежу их под корень.

Кожа спины покрывается мурашками, словно ленты услышали эту угрозу.

Схватив за руку, Квотер снова ведет меня на главную палубу, к жмущимся друг к другу наложницам.

– Встали, сучки, и за мной!

Квотер поворачивается, не став смотреть, послушались ли они, и ведет нас к лестнице посреди корабля, которая спускается на нижнюю палубу. Слышу за нами шаги, когда мы с Квотером спускаемся по скрипящим ступеням.

Мы проходим по узкому коридору, а затем углубляемся в заднюю часть корабля и входим в длинную кухню, где пахнет картошкой и дымом.