Уходит несколько минут на то, чтобы завернуть, подвернуть и завязать, но после некоторых дополнений я наконец довольна результатом. Теперь мои золотые ленты обернуты вокруг лифа причудливо сплетенными узорами, спускаются на грудь и завязаны вокруг талии. Оставшиеся полоски свисают вокруг полы юбки.

Я по-прежнему обнажена больше, чем мне бы хотелось, но так намного, намного лучше. Во всяком случае, все держится и прикрыты самые интимные части тела. Ходить придется аккуратно, потому что ленты пусть и повязаны вокруг талии, но ткань все же просвечивает. Однако я хотя бы больше не чувствую себя голой.

Волосы уже заплетены, несколько прядей падают на спину, поэтому я перестаю касаться кожи головы. Слышу доносящиеся из моей спальни голоса и понимаю, что за мной прислали еще стражников, чтобы сопроводить вниз.

Поскольку я целый день не ела, то уже должна бы умирать с голоду, но сейчас не могу проглотить ни кусочка, даже если бы захотела. Услышав, как Дигби окликает меня по имени, я надеваю шелковистые туфли и выпрямляюсь.

Не будь мышкой, Аурен.

Я вхожу в спальню и вижу стражников, стоящих по ту сторону решетки. Они пришли сопроводить меня вниз. Месяцами мне не разрешалось покидать свои покои. Мидас редко выпускает меня из клетки – слишком сильна его одержимость мной. В тех редких случаях он обычно призывает меня отужинать с ним, потому что ему не хватает моего общества, или приглашает постоять за его спиной в тронном зале, где он хвастается мной перед высокопоставленными гостями.

Когда я подхожу к Дигби, ему передают ажурный ключ. В замок вставляется прочное железо, черное, как уголь. Забавно, что ключ – единственное, что не сделано из золота.

Металлический скрип поворачивающегося ключа такой громкий, что проникает через барабанные перепонки и превращается в сотню трепещущих светлячков, бьющихся о мой череп.

Дигби открывает дверь, и другие стражники отходят в сторону, стараясь держаться на расстоянии под бдительным оком моего верного стража. Они знают: один неверный шаг – и Дигби нажалуется царю, а этого никто из них не хочет.

Дверь клетки широко распахивается, как будто грудную клетку откидывают на петлях и выпускают сердце на волю.

Мои ленты не волочатся за мной, как обычно, но приятно ощущать, что они обвязаны вокруг моего туловища. Они придают мне силу как дополнительный набор костей. Я начинаю выходить из спальни, стиснутая с обеих сторон стражниками.

Слышны только мои шаги, хотя меня сопровождают четыре человека. Страх слышен в мягком шлепанье моих туфель по полированному полу, в том, как я втягиваю воздух.

Ты ведь мне доверяешь?

Разве я не должна всегда тебе доверять?

Конечно.

У меня есть только такой ответ. Я просто обязана ему доверять.

Но пугливой мышкой я не буду.

Помню, как десять лет назад я впервые вошла в этот замок.

Оказаться во дворце после всех тех мест, где я побывала… невероятно. В голове не укладывалось.

Я была пятнадцатилетней девочкой, но лишь в одном смысле этого слова. «Я потеряла невинность», – так бы выразились некоторые. Но не я.

Я не отдала свою невинность добровольно. Это случилось не по моей вине и не из-за случайной неосторожности. Невинность отняли у меня одним жестоким деянием. Помню каждую секунду, когда ее у меня вырывали, помню, как осталась голой и окровавленной, оказалась беззащитной перед суровой стихией. С глубоко вонзившимся в плечо осколком и навеки оставшимся на языке горьким привкусом.

Нет, когда я впервые вошла с Мидасом в Хайбелл, я не была невинной девочкой, но он вернул мне то, что я не надеялась снова обрести.

Доверие.

Тогда он еще не стал царем, а замок был не из золота. Даже мне сложно сопоставить то, как дворец выглядел раньше и как выглядит сейчас. Стены были из крапчатого серого камня, вырубленного в замерзших горах, на которых возвышался дворец. Эта пепельно-серая крепость, утопавшая в снегу, была мрачной, хотя и роскошной.

И вопреки окружающему меня богатству я тоже была в мрачном расположении духа, когда впервые здесь оказалась, поскольку знала, что наши мимолетные месяцы наедине друг с другом на исходе.

– Я собираюсь предложить руку и сердце принцессе Шестого царства.

Я опешила от его слов. Раньше он о подобном не упоминал. Я знала, что у него были планы и цели, но не выражала к ним интереса. Я была слишком увлечена безмятежной передышкой, безопасностью, дружбой. Но вместе с тем всегда ждала подвоха.

Я посмотрела на Мидаса, моего красивого странника со снежинками в светлых волосах. Мы разбили лагерь у мерзлой пещеры, вокруг пасти которой, как жерди, образовались сосульки, и напоминающие зубы алмазы сверкали под убывающей луной.

– Зачем?

Если он и услышал печаль в моем голосе, то не подал вида. Только выражение карих глаз смягчилось, когда он взглянул на меня. Между нами потрескивал огонь, добавляя напряжение.

– Царство разорено.

Я наморщила нос.