– Второй курс – самый лучший, – сказала Квинн, наливая эль из кувшина в оловянную кружку. – Все привилегии и только часть ответственности третьего курса.

– Но связи между квадрантами – это, безусловно, самый лучший плюс, – добавила Имоджен, улыбнувшись и тут же поморщившись от боли в рассеченной губе.

– Я ровно так и сказал! – Ридок врезал кулаком по воздуху.

– У тебя что, губа разошлась, когда вы… – Надин осеклась.

За столом внезапно стало тихо.

Я опустила глаза, рассматривая лимонадные пузырьки в своей кружке. Алкоголь не заглушал чувство вины, которое тяжело легло на мои плечи. Может быть, Ксейден прав. Если я не смогу лгать своим друзьям, то мне стоит держаться на расстоянии, чтобы их не убили.

– Да, – сказала Имоджен, бросив взгляд в мою сторону, но я не подняла глаз.

– Я до сих пор не могу поверить, что вы, ребята, видели настоящий бой, – серьезно проговорил Ридок, вся игривость которого словно угасла. – Не Военные игры – которые и так были страшны до жути, когда Аэтос подменял Риорсона, – а настоящих, реальных грифонов.

Я крепче сжала свою кружку. Как я могу сидеть здесь и вести себя так, будто я все тот же человек, когда то, что случилось в Рессоне, изменило все мои убеждения?

– Как это было? – тихо спросила Надин. – Если вы, ребята, конечно, не против, что мы спрашиваем?

Да, я, блядь, охуительно против.

– Я всегда знал, что когти грифонов острые, но чтобы завалить дракона… – Голос Сойера прервался.

Костяшки пальцев побелели, под кожей закипела сила, когда я вспомнила красные вены возле злых глаз той вэйнительницы, приземлившейся за мной на спину Тэйрна.

И взгляд Лиама, когда он понял, что Деи не выживет.

«Это естественно – интересоваться, – напомнил мне Тэйрн. – Особенно когда им кажется, что твой опыт может подготовить их к битве».

«Они должны заниматься своими делами, – возразила Андарна, и ее голос был хрипловат, словно она погружалась в сон. – Им всем лучше не знать».

– Ребята, может, сейчас не… – начала было Рианнон.

– Все было охерительно отстойно, – сказала Имоджен, громко стукнув кружкой по столу. – Хотите правду? Если бы не Риорсон и Сорренгейл, мы все были бы мертвы.

Я подняла на нее взгляд.

Из всех фраз, какие Имоджен когда-либо говорила мне, эта была больше всего похожа на комплимент.

В ее бледно-зеленых глазах я не увидела ни жалости, ни защитной язвительности. Только уважение. Ее розовые волосы упали на щеку, когда она наклонила голову ко мне.

– Мне бы хотелось, чтобы ничего этого не случилось. Но те из нас, кто был там, на своей шкуре почувствовали весь ужас того, с чем мы воюем.

Мое горло сжалось.

– За Лиама, – отчеканила Имоджен, поднимая кружку и нарушая неписаное правило, согласно которому мы не говорили о погибших кадетах после того, как их имя зачитано из списка.

– За Лиама. – Я тоже подняла кружку, и все за столом сделали то же самое.

Мы молча выпили. Этого недостаточно, но хотя бы так.

– Хотите специальный совет для второкурсников? – спросила Квинн после некоторого затишья. – Не сближайтесь с первогодками, особенно до тех пор, пока Молотьба не покажет, кого из них на самом деле стоит узнать поближе. – Она скорчила гримасу. – Просто доверьтесь мне.

Что ж, это отрезвляет.

Мерцающая тень моей связи с Ксейденом усилилась, обволакивая разум, как второй щит, и я оглянулась через плечо. Он стоял на другом конце зала, прислонившись к стене рядом с дверью и сунув руки в карманы летной формы. Ксейден говорил с Гарриком, но не отрывал взгляд от меня.

«Развлекаешься?» – спросил он, с раздражающей легкостью преодолевая мои щиты.

Дрожь осознания пробежала по моей коже. Смешивать алкоголь и Ксейдена – определенно не лучшая идея.

Или, наоборот, самая лучшая?

«Что бы ни происходило в твоей прекрасной голове, я здесь именно для этого».

Даже с такого расстояния я увидела, как темнеет его взгляд.

Стоп. Он в летной одежде, и он собрался уходить… Мое сердце замерло.

Ксейден кивнул в сторону двери.

– Я сейчас вернусь, – сказала я, поставила кружку и, слегка покачиваясь, выбралась из-за стола. Так. Больше никакого лимонада.

– Надеюсь, ты шутишь, – пробормотал Ридок. – Иначе ты разрушишь все мои фантазии, когда дело дойдет до этого самого.

Я закатила глаза, затем пробралась через весь хаос зала к Ксейдену.

– Вайолет. – Его взгляд пробежал по моему лицу, задержавшись на щеках.

Мне так нравилось, как он произносит мое имя. Конечно, сейчас алкоголь преобладал над логикой, но я так хотела услышать это снова.

– Лейтенант Риорсон.

На его воротнике блестела серебряная полоса нового звания, но никаких других знаков, которые могли бы выдать его личность в случае попадания в плен, не было. Ни знака подразделения. Ни характеристик печати. Он мог быть любым лейтенантом в любом крыле, если бы не метка на его шее.