– Может, поменяешь? – попросила я: с подтаявшей сосульки в моем кулаке на каменный пол уже капала вода.

– А что до матери, – Бреннан встал, – надеюсь, моя смерть преследует ее каждый гребаный день. Уж она была готова пожертвовать моей жизнью ради лжи.

– Это несправедливо! – отрезала Мира. – Может, я не согласна с тем, что она делала, но понимаю, что она хотела уберечь нас обоих.

– Нас? – Бреннан сощурился. – Тебя-то не убивали!

Они кричали друг на друга так, будто меня рядом и вовсе не было. Да я и в самом деле превратилась обратно в молчаливую младшую сестру.

– Тебя-то тоже! – вопила Мира. – Ты здесь прятался, как трус, вместо того чтобы вернуться домой, где был нужен! – Она показала на меня. – Ты выбрал гребаных незнакомцев вместо родных сестер.

– Я выбрал благо Континента!

– Да вашу ж мать! Заткнитесь! – взорвалась я. – Мира, он тогда был всего лишь сопливым лейтенантом! И что сделано, то сделано. – Развернувшись к Бреннану, я сунула ему в руку сосульку. – Бреннан, приложи хренов лед к лицу, пока все полы не залил, осел упрямый!

Бреннан медленно поднял тряпицу со льдом к носу, глядя на меня, словно в первый раз увидел.

– И подумать только, я жалел, что у меня нет братьев и сестер, – сказал от дверей Ксейден, непринужденно прислонившись к косяку, словно ему в удовольствие было наблюдать за нами в последнюю, реально жаркую минуту.

Весь огонь во мне разом переплавился в чистейшее облегчение, и я подошла к нему, стараясь не поскользнуться на каплях крови, которыми Бреннан забрызгал все вокруг.

– Привет.

– Привет, – ответил Ксейден, обхватив меня за талию и притягивая к себе.

Мой пульс заскакал, как камень по глади пруда, пока я упивалась каждой его чертой. На лице новых порезов или синяков не наблюдалось – но кто знает, что там под кожаными доспехами.

– Ты в порядке?

– Теперь – да. – Голос Ксейдена смягчился до тона, которым он говорил только со мной, и у меня перехватило дыхание, когда он приблизил свои губы к моим – медленно, словно позволяя мне использовать все время в этом мире на то, чтобы возразить.

Но я не возражала.

Он поцеловал меня неторопливо, мягко, и я привстала на цыпочки, чтобы быть ближе, приложила ладони к его небритым щекам.

Одно это искупало все остальное. Весь мир вокруг мог провалиться в тартарары, а я бы и не заметила – да и плевать бы хотела, – пока он у меня в руках.

– Серьезно? – заметил Бреннан. – Прямо передо мной?

– О, это для них еще ерунда, – хмыкнула Мира. – Ты подожди, они скоро прямо залезут друг на друга в общественном месте. Это потом из головы не изгладится, уж поверь.

Я улыбнулась, продолжая целовать Ксейдена, и он надавил губами сильнее, но язык держал строго за зубами – к моей досаде. А потом нехотя отстранился, но в его глазах было достаточно обещаний на вечер, чтобы у меня тут же распалилась кровь.

– И что теперь семья Сорренгейл будет делать, когда вы все в сборе? – спросил Ксейден, поднимая голову и обводя взглядом мою семью.

– Будем выбивать дурь из нашего брата, – с улыбкой ответила Мира.

– Выживать, – подыграл Бреннан.

Я отняла руки от лица Ксейдена, потом взглянула на брата с сестрой. Всё, что я действительно, по-настоящему любила – те, без кого жить не могла, – все они были здесь, и впервые в жизни я могла их защитить.

– Мне нужна кровь шестерых самых сильных всадников.

Бреннан расширил глаза, а у Миры нос сморщился так, будто она проглотила скисшее молоко.

– В истории? Или из нынешних? – уточнил Ксейден и бровью не поведя.

– Зачем? – спросил Бреннан, а из его кулака стекала ледяная вода пополам с кровью.

– Из тех, кто под рукой, наверное, – ответила я Ксейдену, потом повернулась к Мире с Бреннаном и сделала глубокий вдох. – Я знаю, как поставить чары.

Через пять часов девять человек – члены Ассамблеи, Боди и я – вышли из дома Риорсонов и по двое двинулись по тропинке, высеченной в хребте над особняком.

– Ты уверен? – спросил моего брата Ульцес. Они шли как раз передо мной и Ксейденом.

– Уверена моя сестра, а мне этого достаточно, – ответил Бреннан.

– Да, конечно, давайте тратить время и баловать кадетку, – тут же откликнулась Сури, которая шагала вместе с Килин.

– Кадетку, способную поставить чары, – напомнил Ксейден. В общем, никакого давления.

Дрожа, я сунула руки в карманы летной куртки, чтобы справиться с холодом: солнце уже заходило за гору. Наконец тропинка выровнялась, и мы подошли к суровым стражникам, расступившимся перед нами. Далее дорога расширялась и словно вгрызалась в склон, образуя рукотворный каньон, открытый небу наверху.

Пока мы шли по расщелине, вокруг мерцали магические огни, а внутри меня все трепетало от нервной энергии. Нет, от дурного предчувствия. Нет… все-таки от нервной энергии.

Что бы это ни было, я радовалась, что пропустила ужин.