Сдавшись, я опустила плечи, и он ухмыльнулся. Я отвернулась, руки дрожали, когда я положила платье на кровать и начала снимать свитер. По коже поползли мурашки от осознания, что за мной наблюдают.

Я потрясла бедрами, чтобы спустить джинсы, и оставила их валяться на полу. Потянувшись к платью, я пыталась понять, как же его надеть, когда тяжелая ладонь легла мне на плечо:

— Снимай нижнее белье. Тебе не позволено носить что-то под платьем.

Все мое тело взбунтовалось, я отскочила от него и забилась в углу комнаты. Прикосновение охранника не возбуждало меня, в отличие от прикосновения Кью. Мое тело никак не отреагировало; и я ощущала только напряжение и отвращение.

Охранник фыркнул и поднял руки вверх.

— Я не собираюсь прикасаться к тебе, девчонка. Права на это есть только у господина, — он опустил веки, в то время как в его глазах пылало возбуждение. – Однако гостям сегодня это будет так же позволено.

Что? В ушах начало звенеть. Нет. Пожалуйста. От ужасного осознания я почувствовала слабость в коленях. Деловой ужин — это не будет ужином. Основным блюдом буду я. Глубоко в сердце кольнуло предательство. Я ненавидела Кью, но никогда не предполагала, что он кому-то позволит ко мне прикоснуться. Не с такой собственнической аурой, окружающей его.

Охранник протянул ко мне руку.

— Дай мне свои лифчик и трусики. Гости прибудут в любой момент, и к этому времени ты уже должна быть на своем месте.

Руки сжались в кулаки от дикого желания ударить его красивое лицо и заставить истекать кровью. Но опять же, чего я этим добьюсь? Ничего. Результат будет тот же, но болезненнее.

Я расстегнула лифчик и бросила его. Я отказалась отдать ему трусики, просто спустив их и оттолкнув к стене.

Он ухмыльнулся:

— Я не стал бы их нюхать, если это беспокоит твою симпатичную головку. Хотя не могу сказать того же по поводу господина, — он громко захохотал, впечатленный своей собственной шуткой.

Высоко подняв голову, я схватила платье и натянула его через голову. Мне пришлось извиваться, чтобы медленно надеть на себя этот облегающий материал. Кружево нисколько не защищало меня от чужих глаз или температуры воздуха, и как только я полностью влезла в платье, сразу почувствовала себя пойманной в ловушку.

Я могла делать только изящные шажки, а грудь напряглась, когда дизайнерское кружево врезалось в кожу и оставляло на ней отпечатки.

Подол облегал мои ноги, как золотистый хвост русалочки — бедного создания, которое не соответствовало этому миру. Я полностью это понимала.

Как только я оделась, охранник схватил меня за татуированное запястье и потащил вниз.

Когда мы с охранником спустились по лестнице в комнату, которую я еще не видела, от нахлынувших ощущений, я прикусила губу. В комнате витал слишком сильный запах секса, денег и власти. Типичная квинтэссенция Кью, свойственный лишь ему запах страсти и мрака, буквально пропитал воздух.

Темно-красные диваны окружали маленький пьедестал, круглый и высокий, как будто предназначенный для бесценной статуи. С потолка в центре свисали кожаные ремни с манжетами. Огромные окна закрывали тяжелые шторы, а толстый ковер мог бы заглушить любой шум.

Комната была гробницей порока. Охранник отпустил меня, и тут же я была поймана Кью. Откуда, черт побери, он появился? Я никогда не привыкну к тому, как бесшумно он двигался.

Его прикосновение обожгло меня; искры плотского голода мгновенно рассеялись по моему телу. Кью втянул в себя воздух. Я была не единственной, кого затронула эта сумасшедшая потребность. Я проклинала свое тело за эту реакцию. Мне требовалось серьезно поразмышлять над этим. Я не должна становиться мокрой, в тот момент, когда мужчина, живущий ради того, чтобы превратить мою жизнь в ад, ко мне прикасается. Я не должна смешивать эмоции ненависти и потребности. Я должна испытывать к нему только ненависть.

Не отводя взгляда, Кью обнял меня и прижал к груди.

— Эсклава... — он провел носом по моей щеке, опускаясь к шее и ключице. Его горячее дыхание ускорило мое сердцебиение до миллиона в секунду. Я хотела пропустить пальцы сквозь его волосы, и прижаться к нему бедрами, но проглотила эти дьявольские желания. Это было не тем, что я действительно хотела. Я хотела перерезать ему глотку, а потом бежать домой к Брэксу.

Острые зубы впились мне в горло, лишая меня равновесия.

С тех пор, как он последний ко мне прикасался, прошла неделя, но не имело значения, сколько бы времени не прошло с того момента, минута или тысячелетие, я все так же кончала от его прикосновений. Я ненавидела его. Он все повернул против меня, и это было чертовски больно.