Он заворчал, когда я попыталась пнуть его в коленную чашечку.

— Убери от меня лапы, подонок.

— Никакой злости, черт побери. Боль! — Кес сгреб в кулак мои волосы и потянул. — Тебе должно быть больно, ты должна умолять. Забудь о борьбе.

Он просил о невозможном. Я могла ненавидеть, ругаться и кричать. Но умолять? Это было выше моих сил.

— Если ты хочешь пережить сегодняшнюю ночь и не быть оттраханной в каждую дырку, то сделаешь это!

Представляя член Ката во мне, или как Дэниель душит меня, представляя ужасное насилие быть игрушкой Хоук, я начала умолять:

— Пожалуйста! Нет! Ты делаешь мне больно!

— Хорошо. — Он укусил меня за ухо, крепче прижимая к себе. — Теперь громче.

— Неееет! — закричала я, сдаваясь рыданиям, которые так и ждали своего часа. — Не надо. Я сделаю все, чего ты хочешь. Просто... нет!

Кес застонал, сильнее прижимаясь ко мне.

— Черт, как хорошо. Теперь я твердый, как камень.

Он покрутил бедрами, потираясь своей эрекцией, отчего кровать затряслась.

— Снова. — Кес толкнулся бедрами, театрально застонав. — Еще. Притворись, что я засаживаю тебе, и ты испытываешь боль.

Я не могла говорить сквозь слезы.

Его пальцы начали поглаживать меня быстрее, из-за чего все мышцы в моем теле напряглись. Затем голос ласкал мое ухо:

— Я не трахну тебя, Нила. Но нужно, чтобы было правдоподобно. Будто это произошло.

Внезапно у этого действа появился смысл.

Вот почему он накрыл нас. Вот почему хотел, чтобы я умоляла и кричала, чтобы наши движения выглядели так, будто мы трахаемся.

О боже мой.

Облегчение довело меня до слез. Я вытянула пальцы связанных сзади рук и погладила Кеса по животу в знак признательности. Доверие, посеянное в прошлом, выросло в красивый цветок. Я отдала себя Хоук, рожденному вторым, который был настоящим союзником и другом.

— Нет! — кричала я. — Боже, нет!

Я изогнула спину, намеренно прижимаясь к его члену. Кес зарычал, сильно вцепившись руками в мои бедра, чтобы удержать меня на месте и одновременно с этим слиться со мной.

Мы потеряли себя, когда стали тем, что видели другие.

— Бл*дь, в тебе так хорошо, маленькая сучка! — закричал он громче, чем требовалось.

Камеры. Микрофоны. Устройства записи, которые снимали этот унизительный акт.

Это все было для публики.

Мое сердце было охвачено огнем. Джетро наблюдал за нами?

Злость к нему только подзуживала меня.

Кес обхватил меня за шею, удерживая подальше от себя, а другой рукой снова нашел мой клитор.

— Бл*дь, да. Прими его. Бл*дь, ты узкая.

Как хороший актер он сделал паузу, чтобы его партнерша по кадру сказала свою реплику.

— Ах! Не надо больше! Пожалуйста, не надо!

— Ты примешь его, пока я не решу иначе, сука!

Мы оба застонали, когда он толкнулся с такой силой, что граница между реальностью и фальсификацией стала размытой.

Он перекатил меня с бока почти на живот, и со следующим толчком его член толкнулся между моих ног и задел клитор.

Мы оба вздрогнули.

— Бл*дь, — прошипел Кес. Все его мышцы дрожали.

Я замерла.

Мы были слишком близко к тому, чтобы разрушить все правила между доверием и добропорядочностью.

Он прикусил меня за ухо.

— Не останавливайся. Притворись, будто я разрываю тебя пополам. Кричи громче. Просто, заставь их верить.

Тело гудело, становясь более влажным и тяжёлым. Я не знала было ли это притворством или облегчением, но мои соски напряглись и восприятие происходящего обрушилось в полную силу.

— Прекрати! Нет. Это слишком. Не-е-е-е-т!

Он прижался своим лбом к моей щеке.

— Ты сводишь меня с ума, Нила. — И уже громче прорычал. — Маленькая сучка. Я покажу тебе твоё место. Я расскажу тебе сегодня, о чём идёт речь.

Я отпустила свою гордость и разрыдалась. Слёзы струились по щекам, повязка на глазах полностью промокла. Я прекратила попытки говорить длинными предложениями и вместо них перешла на односложные.

— Нет!

Толчок.

— Хватит.

Толчок.

— Умоляю...

Он застонал, прогибая моё тело, идеально подстраивая его под свои крепкие объятия.

Я не могла игнорировать его твёрдый член, или то, как дрожали его мышцы от сдерживаемой потребности. В данный момент Кес был святошей. Мужчиной, под которым находится связанная женщина, трётся о его тело, но он не пользуется этим. Моё доверие возросло до уважения. Он был хорошим. Он был добрым. Настоящим.