Ты был бы так груб с ней, если бы она была беременна? Не следовало ли тебе спросить?

Но страх перед неизвестностью и тем, что бы это значило для меня, заставил смолчать. Вместо этого я подчинился, двигаясь жёстче.

Она откинула голову, пока я трахал её, повиновавшись воле девушки.

— Я скучала по тебе, — её голос надломлен. По щеке скатилась одинокая слезинка.

И это было последней каплей для меня. Я знал — назад пути не будет.

Никогда.

— Нила, — мой голос осип.

Она открыла глаза, приковывая своим взглядом.

— Тебе нужно знать, что я чувствую всё то, что чувствуешь ты. Это... — я ни разу не сбился с ритма, врываясь в неё снова и снова. Любя, трахая, утверждая, что она моя. — Это, всё это — правильно. Теперь я это вижу.

Её глаза зажглись яростью.

— И как долго ты будешь это видеть? До завтра? До послезавтра? Или, как только эта ночь закончится, ты свалишь, дав задний ход, снова бросив меня на произвол судьбы?

Мой темп сбился, член дёрнулся.

— Ты права. Для тебя это выглядит, будто я шизофреник.

Сумасшедший.

Как все и говорят.

Нила на мгновение замолчала, прежде чем провести пальцем по моим губам.

— Ты чем-то обеспокоен. И это всё, — обхватывая меня руками, она буквально стиснула наши тела вместе.

Да, я обеспокоен. Больше, чем ты думаешь.

Желание быть ближе, так близко, как только возможно, заставило мои руки обернуться вокруг неё и толкаться сильнее. Я объезжал её. Руки сцеплены, тела слились воедино. Мои яйца ударялись о её задницу, член потирался о её клитор.

Удовольствие растекалось в ожидании поглощения наших тел.

Я набрал скорость в погоне за финалом.

— Ах, не останавливайся, — простонала Нила.

Её тело сопротивлялось подо мной, состязаясь и подчиняясь одновременно. Я чувствовал её удовольствие, как своё собственное. Пил её блаженство словно нектар.

— Я делаю тебе больно? — зажал в кулаках подушку, позади неё, раскачиваясь сильнее.

Она нахмурила лоб и слегка кивнула.

— Впрочем, это прекрасная боль. Любимый вид боли. Не останавливайся.

— Не могу брать тебя и не причинять боли, — сказал, зарывшись лицом в её волосы. — В каком-то смысле, это вполне справедливо.

Её ногти впились мне в поясницу.

— Почему... почему это справедливо?

Я застонал. Не хотел отвечать на этот вопрос.

Потому, что ты тоже делаешь мне больно, когда забираешь меня без остатка. Когда не даёшь выбора, кроме как позволить тебе пробраться в меня.

Она приподняла бёдра, потираясь о меня.

— Я зла на тебя. Так чертовски зла на то, как ты со мной обращался.

Я поцеловал её, заставляя пить мои слова:

— Знаю.

Пытаясь говорить через поцелуй, Нила простонала:

— Я не могу контролировать себя, когда ты рядом, но это не значит, что между нами всё наладилось.

— Об этом тоже знаю, — я раскачивался сильнее, ведя нас обоих к безумию. — И неважно насколько ты зла, все эти чувства не уберегут тебя от оргазма.

Я прижался к её хрупкому телу и потерялся.

Больше никаких разговоров, никаких мыслей и планов.

Только секс.

Она сдалась, сливая своё тело с моим, дыша тяжело, вторя моим стонам, которые разносились по комнате, словно зазубренное лезвие.

Эта женщина мучила меня. Но, Боже мой, я, бл*дь, любил её.

Не понимал её. Не доверял ей. Но мои инстинкты сплелись с её, и мы подпитывались друг от друга.

Мои яйца свело от острой необходимости кончить.

— Пожалуйста, Кайт. Дай мне то, что ты прячешь.

От нужды завершить начатое, жажды тишины от её всепоглощающих эмоций, я набрал скорость.

Нила застонала, когда я опустил руку между её ног, потирая клитор и безжалостно трахая.

И всего через пару секунд она взорвалась.

Её Глаза закатились, она затаила дыхание, и, казалось, каждая молекула в её теле разорвалась.

— Бл*****дь, — я застонал, почувствовав, как её лоно крепко сжалось вокруг моего члена.

Не было и шанса.

Я кончил.

Блаженство и наслаждение. От этих чувств меня выбросило в стратосферу, где ни одна мысль не существовала. Мы распались вместе, погружаясь по спирали в хаос.

Меня больше ничего не заботило. В объятиях друг друга, мы отправились в долбаную утопию.

Наши сердца бились друг напротив друга, разговаривая на азбуке Морзе о том, как это было бесценно. Тем не менее, будучи под обжигающим наслаждением, я обрёк себя на муки Ада.

Когда я излил в неё своё семя, мои мысли были только о том, как я украл её право быть матерью. Сделал укол, чтобы спасти её. Но сейчас это было больше похоже на поступок труса.