— Ты хочешь сказать, что умрешь ради гребаной Уивер? Давай, Джетро. Будь мужчиной и прими то, что я пытаюсь тебе дать. — Он распахнул руки, указывая на «Хоуксбридж». — Все это станет твоим. Компании, торговые пути, шахты... все твое. Разве одна женщина стоит всего этого?

Тишина была осязаемой, ее единственный спутник — холодная сырость, окружала нас.

Да.

Она стоила этого и даже большего.

— Так, это было «да»? — прохрипел я и сделал еще один глоток воды. — Если ты убьешь меня, долги оплачены. Тебе необходим первенец. Именно поэтому было только семь Уивер, затребованных за столетия. Обстоятельства складываются не так, как надо. Вмешивается жизнь. Что ты говорил мне? Что вырастить Хоук и Уивер до необходимого возраста без единой смерти, исчезновения без вести или утраты по другим причинам было гребаным чудом? Убей меня — положи конец этому, так называемому, чуду. Другое поколение будет в безопасности.

Кат выстрелил себе под ноги и пнул мою ногу. Обычно от такого удара мне бы не было больно, но он ударил по множественным ушибам, которыми меня любезно одарил Дэниель.

Я зашипел, сжимая руки вокруг бутылки и проливая воду на свою окровавленную одежду.

— Как правило, Джетро, ты прав. Твоя смерть принесла бы ей спасение. Она была бы свободна. Была бы не нужна, так как первенец не выжил.

Огромный поток облегчения охватил меня. Это было решением. Единственным выходом. Я мог бы избежать больших трудностей, а Нила была бы свободна.

Я могу дать тебе это, Нила. Я могу дать тебе долгую жизнь, свободную от меня.

— Сделай это, — приказал я, мой голос был полон твердого убеждения. — Кажется, наши желания, наконец, совпали, отец. Я хочу умереть. Ты хочешь другого наследника. Есть только один логический вывод.

Собирая все оставшиеся у меня силы, я каким-то образом поднялся на ноги. Я использовал стену в качестве опоры и раскачивался, как пьяный, но я был на двух ногах, равный Кату, стоявшему передо мной.

Кат достал пистолет, целясь мне в сердце.

Все страхи исчезли. Я был счастлив этой жертве. Наконец-то я нашел цель для своей испорченной жизни, и Нила сможет жить спокойно, без постоянной угрозы быть обезглавленной.

Это правильная вещь — благородный поступок.

И благодаря избиению Дэниеля, возможно, я заплатил достаточно, чтобы найти свой путь на небеса, а не в чистилище.

— Ты по-настоящему испорчен, — зарычал Кат. — Как тебе удается разозлить меня и вызвать гордость одновременно?

Я напрягся. Я больше не нуждался в его играх разума. Мне нужен был финал. Я хочу покончить с этим.

— Просто сделай это. — Я протянул руки, в одной держал бутылку с водой, в другой — белый пузырек, в котором грохотало неизвестно что. — Ты знаешь, что хочешь этого.

Кат отошел, запуская пятерню в свои волосы.

— Нет, не хочу! Я не гребаный монстр, Джетро. Я пытаюсь сохранить твою долбаную жизнь, а не покончить с ней! — Он вернулся обратно, размахивая смертоносным оружием перед моим лицом. — Знаешь что? Смерть слишком проста для такого, как ты. Ты чертовски силен, и я отказываюсь положить конец человеку, который мог бы управлять нашим именем, как положено. Кестрел — хороший человек, но он не такой непоколебимый, как ты. И Дэниель... — Он закатил глаза. — Он чертов маньяк, который быстро пустит по ветру наше состояние, нажитое за долгие годы. — Постукивая оружием по подбородку, его глаза озарились планом.

Мои внутренности скрутило.

Бл*дь.

— Новое условие в моем предложении.

Я был так близок, чтобы уберечь ее.

Я боролся с желанием сгорбиться в поражении.

— Выкладывай.

— Если ты умрешь... если убьешь себя, спланируешь несчастный случай или найдешь другой способ покончить с жизнью, думая, что сможешь защитить маленькую шлюху Уивер, я отдам ее Дэниелю. Слышишь меня?

Мой нрав взревел.

— Но он не перворожденный...

— Мне больше нет дела до правил, Джет. Из-за тебя все усложнилось. Эта девчонка должна заплатить. На ней воротник. Все должно закончиться. И Долг по наследству будет заплачен — с тобой или без тебя.

Я не стал утруждаться вопросом, как он разберется с беспорядком в СМИ и вернет ее. Моя семья была слишком изобретательной. Ее бегство было всего лишь перерывом, и я насмехался сам над собой, если думал иначе.

Мое сердце бешено билось в ненависти.

— Что ты сказал?

— Если сделаешь, как я скажу, то сможешь продолжить взимать долги. Никто и пальцем ее не коснется, пока ты не прикажешь. Она останется твоей и под твоей защитой до Финального долга.

Мои покалеченные руки усилили хватку вокруг бутылок.