— Не надо испытывать на мне сострадание. Сейчас ты главная. В минуту, когда ты начнешь требовать от меня отпустить их или, бл*дь, помиловать, тогда же все и закончится. Их судьбы были обозначены месяцами ранее, до этого они даже знали что, мы придем. Притворись, что ты их никогда не видела, потому что это лучшее, что ты сможешь сделать для своей маленькой совести.

Я сжала пистолет крепче, пальцем поглаживая курок.

— Отлично. Мы вернемся к этому. Сколько у меня есть времени, прежде чем вы найдете покупателя?

Его ноздри раздулись.

— Ты задаешь странные дурацкие вопросы. Как насчет «где твой телефон»? «Какой номер набрать в местный полицейский участок?»

Он изо всех сил пытался сесть, ноги были расставлены прямо перед ним, кровь окрашивала белый пол, на котором он лежал.

— Тебя не волнует что ты моя? Тебя не волнует, что я собираюсь продать тебя? Какого хрена ты все еще здесь, задаешь мне вопросы, которые не имеют, бл*дь, смысла?

Он указал позади себя.

— Прекрати размахивать пистолетом мне в лицо и уходи. У тебя будет хорошая фора, прежде чем я смогу поднять свою жалкую задницу и стану преследовать тебя.

Мои глаза метнулись к двери. Искушение наполняло мою кровь, посылая адреналин в мои ноги. Я встала, направив дуло ему в грудь.

Он холодно улыбнулся.

— И тут ты уходишь — нормальная реакция. Беги от меня, милая. Это твой единственный шанс.

Я осторожно двинулась к двери, мой страх усиливался, чем ближе я подходила к выходу.

Я не боялась уйти или бежать по улицам полуголой, или даже звонить в полицию, чтобы они пришли и нашли меня, меня пугала мысль о том, что я оставлю позади еще больше загадок.

Ступив ногами на плитку, я собрала все свое растерянное мужество.

Спроси его. Ты хочешь ответа на один вопрос.

Мое сердце упало. Я отчаянно хотела знать, но для отчаяния было неподходящее время. Любой ответ грозил разрушить меня, только разными способами.

Килл свирепо взглянул меня.

— Какого черта ты все еще здесь? — Он указал на дверь. — Иди, черт бы тебя побрал.

Я рванула вперед, теряясь в необходимости все узнать, поглощенная желанием смотреть ему в глаза, когда задам вопрос.

Стоя над ним, я прорычала.

— Скажи мне одну вещь, и тогда я решу, что сделаю с тобой. Спасу твою жизнь или убью тебя.

Он усмехнулся.

— Ох, лучше сделать хороший выбор, видя, как моя жизнь висит на волоске.

Направив пистолет на его лоб, я прошептала:

— Я знаю тебя. Я уверена в этом сильнее, чем в самой себе. Скажи мне правду. Откуда мы знаем друг друга?

Что-то промелькнуло в его изумрудном взгляде. Я была готова отдать свою жизнь, чтобы это расшифровать, а затем земля вылетела из-под ног, и я рухнула на спину, больно ударившись о плитку.

Грохот от пистолета раздался вокруг нас, когда тот выплюнул свою смертоносную пулю в стену. Черное оружие приземлилось дальше, спрятавшись под столом вне зоны досягаемости.

Килл зажал меня своим окровавленным телом, тяжело дыша и воняя медью.

Я должна была догадаться, что подошла слишком близко.

Теперь я попала в ловушку.

Теперь я обречена.

Килл оскалил зубы, выглядя диким, непредсказуемым и почти безумным.

— Я скажу тебе, откуда мы знаем друг друга. — Он наклонил голову, прижимаясь губами к моему уху.— Я твой худший кошмар, и теперь вся власть у меня.

Я ахнула.

Я знала это.

Мой кошмар.

Он сам так сказал.

Кем была эта женщина? Лгунья и мошенница? Я хотел свернуть ей шею за то, что причиняла мне боль, но в то же время хотел прорваться сквозь ее ложь и увидеть. Увидеть невозможное. Поверить в невероятное.

Она заставила меня хотеть того, от чего я зарекся.

Она сделала меня слабым.

Она заставила меня ненавидеть.

— Килл.

— Отпусти меня.

— Чтобы ты снова могла угрожать мне пистолетом? Ты почти размазала мои мозги по всему дому. — Его хватка переместилась от моего бедра к горлу. — Нет ни единого хренова шанса.

Я смотрела ему в глаза. Не было ни единого намека на то, о чем он думал, прежде чем повалил меня на пол.

Его тело было неподвижным, его прикосновения согревали меня так же хорошо, как и на расстоянии.

Мое сердце сжалось. Было невозможно сохранить такое узнавание во взгляде. Он никак не мог скрыть, что он чувствовал, когда мы впервые встретились — ни тогда, когда нас тянуло друг к другу. Ни тогда, когда наши сердца грохотали друг напротив друга.

Печаль парализовала меня.

— Я вся в твоей крови, — пробормотала я, безуспешно отталкиваясь от его широкой сильной груди.

Он ухмыльнулся.

— Будет еще больше, когда мы закончим.

Мое сердце застряло в горле.

— Что, прости?