— Клео… не надо. — Я перевела взгляд на него, потом обратно. Я должна уважать его личное пространство, но и в тот же момент…

Да к черту.

Я подошла к ящику, опустилась на колени и подняла бумаги с пола.

— Ради бога! — Артур подошел ближе, его руки были на его бедрах. — Ты чертовски торопишься. Когда уже ты научишься быть терпеливой? — Я не подняла глаза, слишком занятая столбцами цифр и букв на бумагах.

Где это?

Мой пульс рос. Я должна была знать.

— Никогда, я не хочу бродить во тьме опять.

Артур присел на корточки, немного оттолкнув меня, чтобы нажать на панель в нижней части ящика. Он вытащил небольшую записку из потайного отделения.

— Вот. Это то, что ты хочешь?

Я схватила ее, позволив другим бумагам упасть на колени.

Мне было все равно, что он был груб. Мне было все равно и то, что я была немного сумасшедшей.

Все, что я хотела сделать, это прочитать — прочитать что-то, что значило для него целый мир.

Это было стихотворение.

Поцелуи на пальцах.

Затяжные прикосновения.

Твое сердце украло мое;

Две души бьются в унисон.

И все же ты отталкиваешь меня —

Отказ — жестокая пытка.

Умоляю тебя поцеловать меня.

Забери меня. Возьми меня.

Сделай меня своей и избавь меня от страха.

Мои слезы покатились по щекам.

Я всегда любила поэзию, но была не очень хороша, но я обнаружила, что гласные и согласные гораздо проще в использовании, чем деление и умножение.

Арт сидел возле меня, пялясь на лист бумаги.

Прошли долгих пять минут, прежде чем он поднял свое прекрасное лицо и посмотрел на меня.

— Ты написала это?

Я кивнула и закусила губу.

Он судорожно вдохнул и запустил руку в свои длинные волосы.

— Чего ты хочешь от меня, Клео? Ты слишком юна, я недостаточно хорош…

— Не говори этого. Ты достаточно хорош для меня.

Он грустно покачал головой.

— Нет. Ты не знаешь, что я делал. Что мне уготовано. Нам не суждено быть вместе.

Животный страх охватил меня, и я схватила его за руки и прижала их к груди.

— Чувствуешь это?

Его глаза вспыхнули, и он кивнул.

— Твое сердцебиение, да, я чувствую.

— Ты уйдешь от меня, и оно остановится.

В его глазах вспыхнул гнев.

— Не играй со мной в эти дурацкие игры. Ты выживешь без меня. — Мой гнев вспыхнул на ряду с его.

— Нет. Вот увидишь, Арт. Твое сердце бьется для меня, и мое бьется для тебя. Где бы мы не оказались, с кем бы ты не решил связать свою жизнь, этот человек никогда не получит всего тебя, потому что вместе мы единое целое. — Я сильнее прижала его руку. — Это не подростковые глупости. Это правда. Ты умрешь без меня. Ты нуждаешься во мне так же, как и я нуждаюсь в тебе.

Воспоминание закончилось, Артур поймал мою слезу пальцами и слизал ее с них.

— Так и было. В тот день, когда меня забрали в тюрьму, я запомнил это. Я запомнил, как ты говорила, что умрешь без меня, и я умру без тебя, и я клянусь своей жизнью, что был проклят ровно в том момент, я умер. Ты исчезла. Все, о чем я мечтал — наше будущее, наша любовь, даже та тишина, в которой мы с тобой делали наши домашние задания, все исчезло.

Он кивнул.

— Я умер, Клео. Это стихотворение, только оно заставляло почувствовать себя живым. Но сейчас оно мне не нужно, потому что у меня есть ты, ты вернула меня к жизни. — Его сильные пальцы прижались к моей груди, наполовину накрывая одну из грудей, впитывая мое сердцебиение.

— Это мое. Все, что мое, твое. Теперь я это понимаю. — Я дрожала под его рукой.

— Тогда почему ты скрываешь правду от меня?

Он сжал челюсть, и его зеленые глаза неотрывно смотрели в мои.

— Я клянусь, я расскажу. Я обещал это бесчисленное число раз. Мне просто нужно…

— Больше времени, — продолжила я за него, опуская голову. Пробежавшись по слезливому стихотворению, я кивнула.

— Окей. Я буду терпеливой.

Часть меня, которая заботилась обо всем живом, абсолютно обо всех, хотела утешить Арта. Я не хотела, чтобы он опять страдал. Если это значит быть терпеливой и дать ему разобраться со всеми демонами, то так тому и быть.

Называйте это эгоизмом или глупостью, но я дам ему то время, которое, очевидно, ему так нужно.

Это делает меня сильнее его, так что это мой долг — защитить его.

Заправив выбившиеся пряди за ухо, он помог мне встать.

— Спасибо. А теперь пошли в постель. Я разберусь с этим завтра.

Беря меня под локоть, он повел меня к двери.

Я раскопала свои каблуки под плиткой.

— Подожди. Я теперь точно не усну. Мы не должны позвонить в полицию? Чтобы собрать улики… всякие такие штуки?