Мне потребовалось все мое самообладание, чтобы не последовать за ним. Ухватиться за ручки кресла Жасмин и покатить его в противоположном направлении.

Они идут за тобой, Джетро.

Они спасут тебя.

Меня убивало то, что меня там не будет. Что не я буду уговаривать его вернуться к жизни, спасу от боли. Но в то же время это право принадлежало Жасмин. Джетро пожертвовал своей жизнью, чтобы спасти ее, и было бы справедливо, если бы она сделала то же самое.

С другой стороны, она втянула моего брата в свои интриги. Никто не мог сказать, что ее планы — какими бы они ни были - будут выполнены без сучка и задоринки. Никто не говорил, что они будут в безопасности.

Если Кат узнает, Жасмин будет наказана, Джетро и Кес убиты по-настоящему, а Вон опять избит. Я не сомневалась, что они уничтожат его, пока он не начнет молить о смерти.

И все ради чего? За несчастное проклятие быть моей кровью.

Перестань думать об этом.

Я уставилась на инвалидное кресло, притаившееся в тени у двери. Оно выглядело таким печальным, таким пустым без своего владельца. Металлическая коляска горевало по своей обитательнице, не желая больше служить своей цели без нее.

На горизонте забрезжил рассвет.

Розовые вихри и пурпурные брызги медленно отодвигали полночную черноту.

В пятидесятый раз я взглянула на часы.

6:37 утра.

Я вернулась в свою комнату в десять минут первого. Больше шести часов назад.

Где же они были?

Что они там делали?

Ты еще жив, Джетро?

Ты в безопасности?

Я не спала всю ночь. Я не могла расслабиться. Как я могла спокойно лечь отдыхать, когда они были там, пробираясь под спящими камерами и спасая людей, которые, как думал Кат, были мертвы?

Комод снова стоял около двери, крепко прижатый к ней и защищающий он непрошенных гостей. Но это не могло остановить мою растущую панику, поскольку каждый час приближал смену ночи на день, и шанс быть пойманными увеличивался.

- Что значит, Жасмин пропала? Нет, она…она здесь...в ванной комнате. И нет, ты не можешь сейчас увидеть ее.

Я застонала, шагая вдоль кровати. Это не сработает. Если бы она была в ванной, ей бы понадобилось кресло, чтобы передвигаться.

- Она спит, я не хочу ее беспокоить.

Все, что нужно было сделать Кату, - это постучать в дверь и "разбудить ее", чтобы понять, беспокоиться не о чем.

- Боже, это не сработает.

Пожалуйста, поторопись!

Последние лучи луны превратились в солнечный свет, отражаясь от серебряных ободков кресла Жасмин. У меня было странное чувство, что я не одна. Как будто неодушевленный предмет был каким—то образом живым, как будто он присутствовал в комнате, словно призрак Жасмин, в то время как она совершала эскапады с моим братом.

Что вы делаете?

Все прошло по плану?

Сколько еще вы там пробудете?

Я не могла перестать думать об этом. Я ненавидела, когда меня оставляли в неведении, заставляли волноваться. Волноваться и строить безумные теории о том, что случилось без меня.

Я бы все отдала, чтобы быть с ними.

Он не умер.

Он жив!

Радость нахлынула на меня.

Я прижала руку к груди, заставляя счастливые пузырьки рассеяться. Праздновать было еще рано. Слишком рано верить, что он в безопасности. Каким-то ужасным образом я не хотела сглазить, веря в лучшее, когда худшее все еще могло случиться.

Время шло вперед, превращая мой страх в депрессию.

Что, если Жасмин недооценила свой план по их спасению? Что, если они ждали слишком долго? Что, если? Что, если? Что, если?

Взглянув на часы, я прикусила губу, когда часовая стрелка пробила 7:00 утра. Никто в Хоуксридже не вставал рано, но Жасмин играла с огнем. Она должна была вернуться, и как можно скорее. Она должна была вернуть моего брата.

Я ходила туда-сюда по толстому ковру. Каждый скрип в старом доме, согреваемом ранним зимним солнцем, заставлял меня подпрыгивать. Каждый скрежет старого водопровода заставляли мое сердце бешено колотиться.

Она должна была это сделать.

Она должна была спасти его.

Послышался стук. Слабый и мимолетный.

Я резко остановилась, устремив взгляд на потолок, стены, окно, дверь.

Стук повторился снова.

Самый мягкий стук и самый тихий голос.

- Ниточка, открой.

Я намотала десятки километров в своей комнате и с беспокойством грызла ногти. Но они вернулись.

Я метнулась вперёд.

С нечеловеческой силой я отодвинула комод и открыла дверь.

- Впусти нас. Быстро. - Голос Вона был хриплым и усталым, но живым.

Слава Богу.