Она махнула рукой, указывая на мой байк, её глаза расширились, а затем... потемнели.

Решив наградить ее ответом, я сказал:

— Это моя собственная версия дополнительного аксессуара.

«Харли-Дэвидсон» был новеньким. Гладким и резким, по прозвищу «Маленькое чёрное платье».

Поглаживая дроссель, я наклонил голову. На ее смуглой коже появился румянец, чётко выраженные скулы вспыхнули остатками раздражения, постепенно опустившимся на её шею. Что-то случилось. Что-то расстроило её.

Она нашла отца только для того, чтобы он отказался от неё и отправил обратно ко мне?

Я нахмурился. Мог ли Арчибальд Уивер действительно отправить свою единственную дочь не раз, а даже дважды, на смерть? Он знал, что её ожидало. Ему известно, что произойдёт, если он не отпустит ее. Но была ли семейная честь так сильна? Или в этом долге было нечто большее, чем мне рассказали?

В любом случае, время пришло. Время для начала её ночного кошмара.

— Ты вернулась.

Она кивнула.

— Я вернулась. Я кое-что хочу от тебя. И не собираюсь стесняться, спрашивая.

Вспышка удивления неожиданно поразила меня. Девушка производила впечатление застенчивой и робкой, но в её голосе была слышна сталь. Вряд ли она знала, о чём я попрошу взамен.

— Разумно. А мне нужно кое-что обсудить с тобой.

Не дай повода для сомнений.

— Что?

Твоё будущее. Твою смерть.

— Ничего важного, но нам нужно ехать.

Пришло время начинать. Наступило время платить по своим долгам.

Нила подошла поближе, теряя робость и приобретая храбрость. Я был бы заинтригован, если бы ничего не знал о ней.

Такая глупая девчонка. Глупая игрушка.

Независимо от того, что она от меня хотела, я окажу ей услугу. В конце концов, её отдали мне для моего наслаждения.

А все знают, что нельзя доверять убийце домашнее животное.

Нила

— Запрыгивай

Я моргнула.

— Прости?

Джетро не двигался. Он не производил впечатления надменного или раздражённого человека, или хоть какого–то, кроме как равнодушного и спокойного. Казалось, его ничего не интересовало. Я думала, что смогу использовать его для секса? Не было похоже, что он вообще умел улыбаться, не говоря уже о страстности.

Я посмотрела на его ноги: было заметно, как удерживая байк, напряглись на них мышцы, несмотря на то, что они были скрыты тёмными брюками цвета древесного угля.

— Я сказал — запрыгивай. Мы уезжаем.

Я рассмеялась. Какое нелепое предложение. Помахав своим подолом, я очень надеялась, что он не был слепым, потому что вряд ли кто-то смог бы проигнорировать на мне килограмм черных страз или акры материала.

— Сюда я добралась на лимузине. Нет такого способа, благодаря которому я смогла бы усесться верхом на твоём идиотском мотоцикле.

Джетро ухмыльнулся:

— Подойди поближе. Я это исправлю.

Моё сердце ёкнуло; я крепче сжала телефон. Ответа от Кайта так и нет. Это хорошо. Я просто должна была продолжать убеждать саму себя в том, что мне никогда не захочется вновь что-то слышать о нём.

— Исправишь — это как?

— Подойди сюда, и я покажу, — его взгляд плавно переместился на переднюю часть моего платья.

Я всю свою жизнь находилась рядом с влиятельными и привлекательными мужчинами. Мой отец и брат хорошо знали, каково это — быть холостяками, но им недоставало именно того, чего у Джетро было в изобилии.

Таинственности.

Всё в нём выражало обман и хитрость. Он был малоразговорчивым, но я чувствовала его запросы. По каким-то глупым причинам, это ощущалось так, будто бы своим молчанием он обучал меня быть внимательной, согласной, жаждущей доставить удовольствие.

Я ненавидела его естественную силу.

Попятившись, я покачала головой.

— Не надо.

Небольшая улыбка появилась на его губах, золотистые глаза вспыхнули.

— Это было не очень-то и вежливо. Я предложил любезно, даже почтительно, — его пальцы напряглись на руле. — Мне нужно ещё раз попросить, или ты пересмотришь свой ответ?

Вниз по шее проскользнул ручеёк страха. Я осознавала вспышку в его глазах. Вон делал также, когда мы были моложе. Она подразумевала разрушение. Они добьются всего собственным путём. Она означала мир боли, если я откажусь подчиняться. И по некоторым причинам, я не думала о том, что он вцепится в мои трусики и потянет их вверх до тех пор, пока они не врежутся между моими ягодицами, или он будет щекотать меня, пока я не смогу дышать, — вряд ли это боль в понимании Джетро.