Кат двинулся ко мне, тепло его тела осквернило мое. Мои ноги двигались с каждым его шагом в медленном вальсе по комнате.

- Потому что Уильям был настолько слаб эмоционально, что чувствовал всю тяжесть причиненной боли. Он терпел неудобства в своем торговом мире. Он многое видел, многое делал и пережил, но не мог избавиться от чувства, что ему приходится самому испытывать агонию. К несчастью, мысль о том, чтобы подвергнуть ее такому же наказанию, выпороть ее для деда, утопить для тети и изнасиловать для отца, - он знал, что не сможет этого сделать.

История Ката достигла двух целей. Во-первых, это показывало, что, хотя мои предки были тщеславны и жестоки, Соня была сострадательна и добра. И хотя сегодня Хоуки были безумны, тогда они казались честными и мужественными.

Голос Ката прервал мои размышления.

- Вместо того чтобы взять ее себе, Уильям позволил Марион выйти замуж и родить детей. Он женился сам и принял дар земли от короны, чтобы построить наш дом, Хоуксридж-Холл.

Кат перестал двигаться, я перестала пятиться.

Его седые волосы мерцали в свете электрических ламп. Его голос стал хриплым от такой длинной истории.

- К несчастью для Уильяма, его первенец, Джек Хоук, был совсем не похож на своего отца. Джек охотно принял «Долг по наследству», когда достиг совершеннолетия.

Я наконец поняла, почему на протяжении стольких поколений претендовали лишь немногие избранные наследники. Таких Хоуков, как Джетро, было бы больше -особенно если бы это была общая черта. И моя семья не восприняла угрозу всерьез, потому что требования не соблюдались строго.

С минуту Кат молчал, позволяя истории раствориться вокруг нас, позволяя призракам вернуться в свои гробы.

Глубоко вздохнув, он закончил:

- Так что ты видишь, Нила. У нас были свои трудности. Мы знали, каково это -подниматься из сточной канавы. И Уивер не могли нас остановить.

Я извивалась в своих веревках, ненавидя, что он подошел к концу - зная, что это означало только одно. Урок мне понравился, но я хотела убежать от любого долга, который он заставит меня вернуть.

- Но у тебя так много всего. Зачем причинять боль другим, когда в этом больше нет необходимости?

Кат нахмурился.

- Почему политики лгут? Почему самые богатые семьи в мире устраивают войны? Почему те, у кого есть власть исправить глобальную бедность, вместо этого предпочитают эксплуатировать и убивать? - Его пальцы погладили мою щеку. - Нила, мир черный под юбками общества. Мы ничем не отличаемся от других.

- Это неправда. Я в это не верю.

- Не веришь, чему?

- Что это делают другие мужчины. Причиняют боль другим.

Кат громко рассмеялся.

- Ты что, не обращаешь внимания на новости? Разве ты не видишь между строк, в каком развращенном мире мы живем?

Я отвела взгляд.

Джетро продолжал извиваться. Пот бисеринками выступил у него на лбу, а в глазах горела дикость.

Мы оба понимали, что время вышло. Кат был готов к следующей части этой больной и извращенной игры.

- Я согласна, что некоторые семьи контролируют все земные активы. - Я стояла прямо и вызывающе. - Я согласна, что смерть для них так же проста, как подпись или произнесенное шепотом слово. С чем я не согласна, так это с тем, почему. Почему ты должен это делать?

Кат быстро зашагал и сжал меня в своих крепких объятиях.

- Потому что я могу, Нила. - Отпустив меня, он подошел к столу, где лежали предметы, на которые я не хотела смотреть. - Ну, хватит истории. Я уже достаточно долго болтаю, и это начинает надоедать. Давайте перейдем к самой захватывающей части, хорошо? Давай заплатим оставшуюся часть четвертого долга.

***

Убери свои гребаные руки от нее.

Не прикасайся к ней.

Отпусти ее.

Оставь ее в покое, черт возьми!

Каждая мысль ураганом пронеслась в моей голове, пузырясь от возмущения, но не способная выплеснуться наружу из-за прогорклого кляпа во рту.

Я хотел убить его. Снести его чёртову голову с плеч.

Каждый дюйм моего тела пылал от боли - от огнестрельного ранения до лихорадки, от пульсирующей головной боли и, возможно, сломанных ребер после автокатастрофы.

И все же ничто не причиняло мне большей боли, чем слушать, как Кат рассказывает историю Мейбл и Уильяма - ту же самую историю, которую я слышал снова и снова, - и отсчитывает минуты, когда все закончится.

Нила внимательно слушала, увлеченная сверх своей воли, впитывая историю моей семьи. Услышать это в первый раз было бы ответом на многие ее вопросы, но у меня были свои, касающиеся Уильяма Хока. Вместе с Оуэном я чувствовал себя наиболее связанным с ним. У меня были документы о том, как Уильяма ввели в Палату лордов во время строительства Хоуксриджа. У меня были бесчисленные записи о его восхождении к богатству и гроссбухи с его кораблей.