Убил бы Кат и Дэниэля тоже?

От трех наследников до ни одного.

Дэниэль задрожал от похотливой ярости.

- Ты грёбаная…

- Давай, трахни меня, но ты будешь третьим сыном, которого застрелит твой отец.

Он замер.

Мы сердито смотрели друг на друга в течение самой долгой секунды. Звуки дикой природы и наше неглубокое дыхание были нашей серенадой.

Наконец он отшвырнул меня и бросился к выходу.

- Я не настолько сумасшедший. И ты не стоишь пули. Я подожду.

Я не могла унять дрожь в мышцах.

Слава Богу.

Я зашла слишком далеко. Я вела себя по-идиотски, насмехаясь над ним. Это была бы моя вина, если бы он изнасиловал меня. Но я проникла ему под кожу и нарушила его равновесие. Я показала ему, что я не цветок, у который он может оборвать лепестки и растоптать под ботинком. У меня были шипы...иглы...которые могут причинить боль.

Он схватился за полог палатки, дрожа от ярости. Обернувшись, он холодно улыбнулся.

- Ты так терпелива, малышка Уивер. Я знаю, что все эти вопросы должны были заставить меня сорваться. Я знаю, как сильно ты хочешь мой член - ты практически умоляешь об этом. - Его глаза сузились. - Как ты думаешь, что бы почувствовал Джет? Зная, что его труп едва остыл, а ты уже хочешь трахнуть его младшего брата?

Прищелкнув языком, он послал мне воздушный поцелуй.

- Я обязательно вознагражу тебя за такое терпение, так, что ты будешь кричать от удовольствия.

Прежде чем я успел выкрикнуть проклятия в его адрес, он исчез.

Я стояла так целую вечность, обхватив себя руками. Мои колени дрожали, не давая мне сил держаться на ногах.

Что же я наделала?

Я знала, что я только что сделала.

Я сделала своё будущее еще хуже.

Зачем? Зачем я злила его?

Потому что это было всё. Конец. Отсюда уже не будет пути назад. Второго шанса нет. Они отнимут у меня все. Заберут то, что я могу им дать. И я молила Бога, чтобы я смогла забрать у них все до того, как все закончится.

Онемевшими пальцами я погладила спицу, спрятанную в кармане толстовки.

Оставайся сильной. Не прекращай бороться.

Силуэт Дэниэля вырисовывался на внешней стороне палатки, когда он щелкнул пальцами Маркизу. Его неуклюжая фигура подошла ближе, ожидая приказа.

- Стой здесь. Вооружись своим оружием. Если она попытается убежать, пристрели ее.

На мои глаза навернулись слёзы, но я их прогнала. Это был не Хоуксридж. Дэниэль не был Джетро. И это уже не было игрой. Невозможно скрыть суровую правду: я была по уши в дерьме.

Маркиз кивнул.

- Понял.

Просунув голову обратно в палатку, Дэниэль ухмыльнулся.

- Просто, чтобы ты знала, если попытаешься бежать, ты узнаешь, что чувствовали Джетро и Кес, когда они погибли от пули. Как тебе такая сказка на ночь?

Его ботинки захрустели по террасе, когда он спрыгнул на пыльную землю и ушел. Маркиз просунул голову внутрь, только чтобы холодно улыбнуться мне, прежде чем застегнуть москитную сетку на двери.

Взведя курок, он повернулся ко мне спиной.

В одиночестве.

В заключении.

Мне нельзя терять времени даром.

Я не знала, как долго это будет продолжаться, но времени было недостаточно. Мне нужно было отключить все чувства или оставшиеся намеки на девушку, которой я была, и приготовиться стать безжалостным убийцей.

Схватив свой чемодан, я подтащила его к кровати и расстегнула молнию. Все вещи и предметы лежали в беспорядке. Когда Дэниэль приказал мне собрать вещи, аккуратность не была главным приоритетом.

Отбросив на пол одежду, в которой не было зашито оружия, я поспешно выбрала флисовую куртку со скальпелем, спрятанным в воротнике, и леггинсы с парой тонких ножниц, тайком спрятанных за поясом.

Дэниэль хотел, чтобы я приняла душ?

Хорошо. Я приму душ.

Я буду готовой.

И устрою войну, когда он вернется.

***

Экономический класс.

Государственная авиакомпания.

Худшее окружение для такого человека, как я.

Я съежился в кресле, стиснув зубы, изо всех сил стараясь вспомнить упражнения, которым меня учили.

Сосредоточься на своих мыслях.

Сконцентрируйся на внутренней боли. Ущипни себя, уколи, делай все, что потребуется, чтобы воздвигнуть этот барьер.

Зациклись на простых вещах: читай, смотри на природу.

Я подавил стон.

Ничего из этого не работало.

Оглядевшись по сторонам, я почувствовал тоску по дому, сожаление, волнение, потерю и страх. У каждого человека были свои мысли, и эти мысли были словно камикадзе в маленьком пространстве.