Я резко остановилась, мой вспыльчивый характер рвался наружу без всякой причины, ну, не считая сексуальной неудовлетворенности и разбитого сердца.

— Вау. Никогда не думала, что доживу до этого дня.

— Сарказм тебе не к лицу, О. — Схватив меня за локоть, Гил потянул меня обратно в людской поток. — Где ты живешь?

Я изучала его, не в силах оторвать взгляд от его густых ресниц или от того, что на щеке у него все еще было черное пятно, а волосы украшала желтизна. Он сказал правду. Гил примчался ко мне на работу, как только Джастин ушел.

Его желание защитить меня было не просто пантомимой, а глубоким побуждением.

И снова чувство вины сокрушило меня за ужасные, ужасные мысли, которые у меня были, и за переписку с Джастином.

Как я могла быть такой жестокой? Такой недоверчивой?

Наклонив голову, он поймал мой взгляд.

Я покраснела, но не отвела взгляд.

— Ты такой же, как и раньше... но и другой. — Я ненавидела то, как горят мои щеки, снова и снова выдавая правду моего сердца. — Я всегда находила тебя очень красивым.

Его лицо потемнело.

— Что, черт возьми, на тебя нашло? — Потянув меня вперед за запястье, он пробормотал что-то нечленораздельное себе под нос. — Не принимай мое присутствие здесь за что-то иное, чем оно есть на самом деле. Мы не встречаемся. Мы не вместе. Не существует ни нас, ни ничего. — Он поморщился. — Понятно?

— Я понимаю, что ты борешься с тем, что могло бы быть.

— Я принимаю то, что есть. — Гил пошел вперед, увлекая меня за собой. — Прекрати.

Я игнорировала свежую боль, безудержное смятение. Почему он заботился о моей безопасности, если был намерен держать меня на расстоянии?

— Может, нам стоит сходить на свидание? Мы никогда не ужинали и не обедали, когда были моложе. Лишь спали вместе... имеет смысл хотя бы сходить в кино.

Его глаза вспыхнули.

— Я не могу.

— Почему?

— Потому что.

— Это недостаточно веская причина, Гил. — Я попыталась вырваться из его хватки. — Я устала. Я делаю все возможное, чтобы быть терпеливой и понимающей, но всего так много...

— Ради всего святого. — Он остановил меня, и мы образовали маленький островок в море людей. Его взгляд был суров, смятение затуманило зелень его глаз. — Никаких фильмов. Никаких ужинов. Ничего. Не проси меня сделать тебе еще больнее, чем я уже сделал. Не спрашивай меня, почему я не могу оставить тебя у себя.

— Почему ты не можешь оставить меня? — Мой голос был тихим, как у крошечной мыши в мире хищников.

Он застонал, низко и мучительно.

Я прошептала:

— Зачем прикасаться ко мне, если ты не можешь рассмотреть даже малейшую возможность...

Гил обвил руку вокруг моей талии, притягивая меня к себе. Обдал горячим дыханием мое ухо, неистово зашептав:

— Я хочу тебя. Всегда, блядь, хотел тебя. Я был честен в этом. Ты знаешь, что значишь для меня, и я не могу отрицать, что между нами есть вещи, которые никогда не исчезнут. — Он отступил назад, пригвоздив меня тьмой, позволяя законченности наполнить его голос. — Но все, что нас связывало, закончилось. Все, что ты думала, происходит, закончилось. Прикосновение к тебе было худшей ошибкой в моей жизни. Я отказываюсь делать ее снова.

Дернув меня вперед, он обошел стайку пешеходов и посмотрел на нависшие над нами здания, словно мог угадать, какая квартира моя.

— Где ты живешь?

Я не могла ему ответить.

Мой язык прирос к нёбу. Мой голос стал беззвучным.

Этот человек причинял мне боль снова и снова.

Но это? Здесь, сейчас...

Прикосновение к тебе было худшей ошибкой в моей жизни.

Беззвучная слеза скатилась по моей щеке, еще сильнее размывая мир вокруг меня. Я вырвалась из его хватки, покорно следуя за ним, пока внутри меня все разрывалось.

Гил сжал пальцы в кулак, его собственная боль просочилась в меня.

— Мне... жаль. — Он смотрел прямо перед собой. — Я не хотел этого. Я... — Гил снова застонал, как будто только что вырезал свое собственное сердце. — Я просто имею в виду... я не могу быть с тобой. Я не должен был... — Он оборвал себя.

Я прикусила губу, чтобы сдержать слезы, и проглотила их обратно. Ему не нужно было знать, как мне больно. Ему не нужна была власть над моими эмоциями.

— O? — Он помедлил, все еще не глядя на меня. Его голос стал бесцветным. — Где твоя квартира?

Выпрямившись, я отбросила катастрофу, которая только что произошла. Я была танцовщицей. Мы привыкли к агонии и движению вперед. В конце концов, шоу должно продолжаться.