Она не казалась пораженной. Явно не разозленная. Она приоткрыла губы, расслабила плечи, но до сих пор не отвела глаз. Она убила человека. Смотрела, как я убиваю ее тестя. Я убивал его, пока она стояла в полуметре от меня.

Такого рода травма оставляет отпечаток внутри человека. Кровавый. Мрачный. Словно последний такт сердцебиения.

Я знал пагубный эффект всего этого. Я сделал шаг вперед и взял ее лицо чистой рукой.

― Ты в порядке?

Она кивнула один раз.

― Мне стало легче.

― Да.

Я убрал руку от ее лица и переместил ее на затылок, притягивая ее к своей груди.

Она обняла меня, и мы стояли там, переплетясь телами, пока моя окровавленная рука свободно свисала сбоку, и делили момент облегчения. Медленно, наши мышцы расслабились, дыхание выровнялось, а такт наших сердец начал биться в унисон.

Слишком быстро она отклонилась назад, а ее упрямый подбородок указал на часы на стене.

― У нас два часа, чтобы привести здесь все в порядок и притащить наши задницы на гонку.

― Кэси, ― сказали мы с Колином одновременно. Угрозы больше не было. Нам не нужна была гонка. ― Вы с Колином можете забрать «Тренчент» и сохранить свои карьеры. Прожить законную жизнь не в бегах.

― Нет. Колин может сохранить свою карьеру, ― ее глаза блестели от огня. ― И ему нужна эта победа, эти деньги, чтобы бороться против наших родителей после того, как он сдаст их копам.

Я посмотрел на свернувшуюся кровь на своей руке и на тела, которые истекали кровью на полу, а затем поднял взгляд на Колина. Он уставился на свои туфли, а лицо было несказанно красным.

― Как только наших родителей признают виновными, весь контроль и права голоса в «Тренчент» будут переданы мне. Я могу сохранить, а могу и не сохранять компанию, но я хочу быть тем, кто примет решение.

Кэси кивнула, и я коснулся ее подбородка костяшками пальцев.

― Я хочу задушить тебя за то, что выскользнула из лифта.

― Нет, не хочешь.

Я потряс головой.

― Ты не хочешь управлять «Тренчент»?

Ее челюсти напряглись под моим прикосновением.

― Я хочу тебя.

Три слова ― и я принадлежал ей. Черт, она владела мной с тех пор, как я впервые увидел ее на финишной линии.

Она положила пальцы на мое лицо.

― Мы так близко, Логан. Четвертый вариант. Ты и я.

Безрассудная, сумасшедшая, идеальная женщина. Вздох вырвался из меня.

― В подвале есть крематорий. Давайте начнем.

Час спустя тела были сожжены до пепла. Мы по очереди приняли душ, а теперь Колин с Кэси сидели бок о бок на диване, углубившись в разговор.

Я стоял на кухне, глотая кофе и готовя себя к финальному прыжку. Но я не мог стряхнуть с себя зверство сегодняшней ночи.

Нависающая над Колином смерть от руки отца, который не был его отцом. Затаскивание трупов в подвал. Запах горелой плоти. Я чертовски устал, но еще даже не начал думать обо всем этом дерьме с моей матерью и ее сестрой.

И все равно я слушал разговор Кэси и Колина. Они говорили только о будущем, строя планы с «Тренчент», о его визите в Италию и отношениях с Сэтом. Это было похоже на то, будто распахнулась дверь, а за ней простиралась дорога. Дорога, которая вела вперед к безграничным возможностям и к будущему с ней.

Я вылил кофе в раковину и осмотрел церковь в последний раз. Затем я схватил наши шлемы и зашагал к двери.

― Готова покататься?

Она подпрыгнула, и ее улыбка дала мне чертовски яркий проблеск того, к чему я мчался.

Кэси.

Три минуты до начала гонки. Я пыталась оставаться спокойной. Не выходить из себя. Спокойствие. Спокойствие. Спокойствие. Но от рева двигателей нескольких дюжин байков гоночных фанатов, асфальт дрожал под моими сапогами. Деньги текли по рукам людей на финишной линии. Воздух разрезали свисты. И каждая пара глаз в ряду длиной в два квартала уставилась на мой байк, хромированную отделку на моем шлеме и черную кожаную одежду с серебристыми полосами, которую я одолжила у Бенни.

Никто не знал, что под этой одеждой был исполнительный директор «Тренчент», любовница Неуловимого, жена Колина Андерсона, а сегодня еще и убийца человека. Пока я ждала на стартовой линии, MTT Turbine дрожал между моих бедер, и, надеюсь, никто не догадывался, что я была в секундах от того, чтобы меня стошнило в собственный шлем. Это далеко от спокойствия.

Рядом со мной Логан опустил локти на бак для бензина своего блестящего BMW S1000RR, его нога в сапоге покоилась на раме слайдера, черный шлем наклонился вперед ко всему и ничему одновременно. И вот, что было спокойствием.