— Когда мой лучший друг платонически поцеловал меня в щеку, ты вел себя как бешеный пес. Эта женщина, — я ткнула пальцем в дверь, — терлась о твою ногу как сучка в течке и схватила за член! Но это я веду себя как ребенок?

— Ты моя девочка, — сказал Салем как ни в чем не бывало, словно это ответ на все вопросы.

— Я не твоя девочка. Особенно когда ты трахаешься с другими женщинами. Сколько шлюх ты уже поимел перед своими верными последователями?

Мускул дернулся на его щеке, и это было больно. Это было чертовски больно.

Мое горло сжалось, горело.

— Ты изнасиловал меня.

— Я называю это… — его губы дрогнули. — Неожиданным сексом.

Я резко втянула воздух.

— Не смей, бл*дь, умалять это.

— Ты не сказала «нет».

— Ты зажал мне рот!

— Ты кончила прямо на моем члене, — он полез в штаны. — Хочешь взглянуть на доказательства?

— Иди на х*й, — я дрожала с головы до ног, и мой голос ослабел от слез. — Ты меня принудил. Ты… — я провела рукой по щеке, презирая свои эмоции. — Ты сделал мне больно.

Его лицо омрачилось, а горящие глаза дрогнули. В мгновение ока Салем опустился передо мной на колени. Я попыталась вырваться, но он схватил меня за бедра, за запястья. Его руки были повсюду, уклоняясь от моих пощечин и эффективно усаживая меня в сидячее положение на кровати перед его корточками.

— Я не буду извиняться за то, что заявил на тебя права, — его пальцы сомкнулись вокруг моего бедра и руки. — Я сделал это, чтобы защитить тебя. Теперь никто из этих людей не будет тебя беспокоить.

Но он также заявлял права и защищал других женщин. Я не могла сосредоточиться на своей ревности. Она была подобна отвратительному яду в моей крови, пожирающему меня заживо.

— Перестань думать о них, — Салем нежно обнял меня и погладил по волосам, извращая мои чувства. — Ты здесь единственная. Единственная, кто спит в моей постели.

Я цеплялась за его слова, за сладость его прикосновений и укрепляла свою решимость. На горизонте маячила битва, но я была бойцом. Только на этот раз я не выиграю ни со стрелами, ни с клинками. Он слишком быстр и физически силен.

Мне нужно завоевать его сердце. Его вену. Затем я дарую ему укус, который превратит тьму в пепел.

Укус рассвета.

Глава 27

Следующие два месяца прогорели, как ленивое пламя на бесконечном фитиле. Мы с Салемом проводили большую часть времени в его комнате, наши тела соединялись во взаимной похоти, пока я притворялась, будто разжигаю эмоциональную связь, разъеденную ложью. Это было нелегко.

Я превратилась в половую тряпку, обнимаясь на спутанных простынях со своим насильником. Но моя конечная игра требовала хитрости. Мне нужно завоевать его сердце и просчитать каждый шаг, чтобы он не украл мое сердце снова.

Я лежала рядом с ним в постели, обвиваясь вокруг расслабленных мышц его бедра и торса, мы оба были обнажены. Он заснул всего несколько минут назад, растянувшись на спине и запустив пальцы в мои волосы. С каждым ровным вдохом его рука медленно сдавалась силе тяжести, рука соскальзывала с моих волос и безвольно скатывалась на матрас позади меня.

Ближайшая свеча отбрасывала вялый желтый отблеск на угрожающие углы его лица. Судя по электрическим часам на стене, было чуть больше пяти утра. Но в этом подземном мире время не имело значения. Сон установил свой собственный график, и прямо сейчас, я абсолютно бодрствовала.

Я все еще ощущала дезориентацию от того, что меня зашвырнули под землю в эту беззаботную жизнь. Мне не нужно было охотиться за едой, точить и чистить оружие или разрабатывать стратегию оборонительных маневров. Свобода от войны смягчила меня, но, похоже, не оказала такого же эффекта на Салема. Он властвовал над своей утопией посредством запугивания и поклонения, используя обожание и страх жителей для поддержания порядка.

Глядя на его прекрасное лицо, я задавалась вопросом, многие ли когда-либо видели его таким. Когда его челюсти разжались, губы приоткрылись, а смертоносный взгляд скрылся из виду. Мне нравилось смотреть, как он спит. Он не выглядел таким уж грозным. Хотя его мужественная красота всегда устрашала.

Шелковое покрывало собралось ниже его бедер, обнажая основание мягкого члена, спрятанное в коротких темных волосах. Отчетливые линии его пресса расширялись, переходя в широкую безволосую грудь, кожа была безупречно гладкой и натянутой на ярко выраженных мышцах. Мне хотелось провести языком по соблазнительной бороздке, разделяющей его шесть кубиков, покусать плоские соски и уткнуться носом в впадинку на шее. Дрожь пробудилась в моем сердце, мои пальцы подергивались от желания прикоснуться к каждому дюйму его опасной сексуальности.

Я не простила его. Дело вовсе не в этом. Мое желание к нему было бесстрастным животным, которое я держала отдельно от своего сердца. В основном.