Салем откинулся рядом со мной, положил руку на подушку за моими плечами и наклонил голову, чтобы посмотреть мне прямо в глаза.

— Нет. Я умру ни за кого.

Несмотря на боль, пронзившую мою грудь и обжигавшую горло, я оставалась неподвижна. Даже спокойна. Мне нужно было услышать этот ответ, и теперь я могла обдумать ситуацию с отстраненной точки зрения, не жаждая его любви с каждым ударом своего сердца.

— А кто твои друзья? — глухо спросила я, оцепенев.

— Они работают на меня.

Я не удивилась. Он был не из тех мужчин, кто подчиняется приказам. Он командовал со всей мощью безжалостного тирана.

Слезы блеснули в уголках моих глаз, но я ничего не заметила.

— Расскажи мне про особняк.

— Тебе нужно поесть, — Салем поставил мне на колени тарелку с жареным мясом и картошкой.

Узел в моем животе протестовал, но мне нужны умственные и физические силы. Голод был бы контрпродуктивен. Я выбрала остывающий кусок мяса, прожевала и проглотила, не чувствуя вкуса.

Салем зеркально вторил моим движениям, ел из своей тарелки и смаковал каждый кусочек с довольным выражением лица.

— Я знал, что ты нацелишься на Юконское заведение по воспроизведению потомства, прежде чем привел туда своих солдат.

Логично. Это было последнее гнездо в Северной Америке. Но если он не жил в Альберте, как и когда он начал выслеживать меня?

— Поэтому я устроил ловушку в особняке, — Салем прожевал, проглотил и уставился в тарелку. — Я организовал погоню, которая привела тебя туда. Ты убила много моих людей.

— Ты убил Джереми!

— Его убили дети-гибриды.

Кусок картофеля застрял в моем сдавленном горле.

— Эти люди, гибриды, которые преследовали меня… они были заражены. Обезумевшие от голода…

— Они притворялись. Я удалил их программу.

Я вспомнила гибридов, с которыми столкнулась в тот день. Того, который назвал меня дочерью Ив прямо перед тем, как я всадила ему стрелу в глаз. Он мог напасть на меня, но не сделал этого, и другие, которые упали на меня сверху, дергая за одежду. Я была в меньшинстве, слабее, но только один укусил меня. И я убила их.

— Гибриды, которые гнались за мной по лесу… — у меня сдавило грудь. — Они могли бы обогнать мою лошадь.

Почему я тогда не усомнилась в этом? Может быть, и усомнилась. Так много всего произошло в ту ночь.

— Они могли бы обогнать тебя, — сказал Салем. — Могли проскользнуть через ворота, которые окружали особняк. Могли убить тебя в любой момент. Я приказал им направить тебя ко мне, не причинив вреда.

— Некоторые из них умерли, — боль под ребрами не была сожалением. Все гораздо сложнее. Путаница. Печаль. Гнев.

— Они были обязаны мне жизнью, — произнес он без тени эмоций.

Я сунула ему свою тарелку, не в силах больше есть.

— Эребус спросил тебя, почему я еще не умерла. Я тоже обязана тебе жизнью?

Он отставил нашу еду в сторону и положил босые ступни на противоположную подушку, скрестив ноги в лодыжках.

— С тобой все иначе.

— Вот как?

— План всегда состоял в том, чтобы устранить тебя. Мои друзья пытались… — он глубоко вздохнул. — Очень долго.

Я напряглась.

— Как долго?

— С тех пор, как ты начала покидать плотину без своих отцов. Когда ты создала Сопротивление и управляла миссиями.

Мне тогда было пятнадцать.

— Они пытались убить меня четыре года? — недоверчиво переспросила я.

— Ты не легкая мишень. Всегда окружена солдатами или заперта за стенами.

— Потому что у каждого гибрида на планете есть стояк на меня. Они хотят трахнуть меня, укусить или убить, — я прищурилась. — В свете твоей сверхчеловеческой скорости ты мог бы проскользнуть мимо моей линии обороны или пробраться в мой лагерь, пока я спала, разорвать мне горло и удрать прежде, чем кто-нибудь тебя увидит.

— Я пытался.

Мое сердце сжалось, жалкое несчастное существо.

— Помнишь гнездо, которое ты устранила у побережья Орегона? — тихо спросил Салем.

Я сжала пальцы на коленях.

— Это была одна из моих первых миссий, — мои брови сошлись на переносице. — У нас не было никаких проблем. Тогда у меня было много солдат.

— Пятьдесят солдат. В ту ночь вы разбили лагерь на пустынной стоянке.

— На старой заправке.

Он кивнул.

— Твоя армия стояла на страже, защищая своего драгоценного лидера, пока она спала внутри. Одна.

— Ты там был? — мои ногти впились в ладони.