И когда я чувствую, как его дыхание пробегает по моей киске, лаская клитор своим теплом, я сильно кончаю, выкрикивая его имя, как молитву, и так сильно дергаюсь с уступа, что его руки рефлекторно тянутся к моим верхним бедрам, чтобы поддержать меня. От этого прикосновения я кончаю еще сильнее, пока моя влага не стекает по губам и не образует беспорядок на холодном мраморе подо мной.

Когда я, наконец, снова открываю глаза, то вижу, как он наклоняется вперед. Я напрягаюсь, думая, что он собирается лизать меня там, внизу, но вместо этого чувствую холод стеклянного ободка его пивной бутылки, проходящего вверх по длине моей киски и собирающего мою влагу.

Сидя, я с затаенным дыханием наблюдаю, как он подносит бутылку к губам, и мои стенки сжимаются в новом возбуждении, когда его полные губы соприкасаются с мокрым ободком бутылки. Он смотрит мне в глаза, его взгляд непоколебим, пока он пригубливает остатки пива, проводя языком по ободку, когда заканчивает.

На секунду я мучительно задумываюсь, сделал ли он это из-за книги или потому, что хотел попробовать меня на вкус. Но потом он наклоняется ко мне — его грудь, обтянутая одеждой, задевает отвердевшие пики моих сосков, а твердый член прижимается к моему клитору через дорогую ткань брюк — и говорит мне на ухо:

— В следующий раз, когда ты будешь так подавать себя мне, ты не будешь думать о проклятой книге. Ты будешь выполнять мои гребаные приказы. Это будут мои слова, от которых ты будешь истекать на мои ждущие пальцы. Это будет мой член, бьющийся внутри твоей тугой, влажной киски, а не эти милые маленькие пальчики.

Немного откинувшись назад, он тянется к моим рукам, сцепляя их вместе и слегка целуя кончики каждого пальца, пока не добирается до трех, которые были внутри меня. Он вдыхает, застонав от аромата, а затем смахивает остатки влаги со своих губ и ненадолго прижимает их к моим.

А потом, уже не в первый раз с тех пор, как я его встретила, этот придурок отстраняется от меня и уходит.

Гораздо легче простить людей за то,

что они не правы, чем за правоту.

Джоан Роулинг

МИНКА РЕЙНОЛЬДС

— Побей меня, — говорит Джекс, его голос хриплый от всех его приглушенных стонов и стенаний.

Около часа назад он согласился заткнуться, если я вытащу нектарин у него изо рта. Он сдержал свое слово, и с тех пор мы играем в блэкджек. Конечно, его руки и ноги все еще связаны сверхпрочной веревкой Николайо, что делает игру… интересной.

Это означает, что я могу видеть все его карты, пока я управляюсь с ними от его имени и сдаю карты нам обоим. Чтобы уравнять преимущество, мне следовало бы играть обеими картами вверх, а не одной, но я никогда не была сторонником честной борьбы.

Мои губы изгибаются вверх, когда я сдаю еще одну карту Джексу. Это провал, что заставляет его застонать. Я слегка откидываюсь на спинку кресла, испытывая отвращение к радиусу его одуряющего дыхания. Я мысленно напоминаю Николайо, чтобы он взял зубную щетку для Джекса.

Позади меня звонит планшет, означая звонок от Мины.

Глаза Джекса расширяются, и он умоляет:

— Нет, нет, нет, н… — пока я запихиваю нектарин обратно ему в рот.

Я помогаю ему встать со стула и опуститься на пол в отведенном ему углу. Где-то в течение последней недели после того, как Николайо пригласил меня на свадьбу Люси в качестве своей пары, я настояла на том, чтобы он постелил простыни для Джекса, и по какой-то причине он согласился со мной.

Теперь для Джекса там стоит импровизированная кровать. Я укладываю его на нее, поворачиваю лицом к стене, чтобы он мог уединиться, и спешу обратно к планшету. Нажав на ярко-зеленую кнопку, я принимаю вызов и радостно улыбаюсь, как только вижу красивое лицо Мины.

— Привет, Минка!

— Привет, красотка. — Я смотрю на часы. — Разве ты не должна быть на занятиях?

— Это была половина дня, — пренебрежительно отвечает она. — Угадай, что! — Она заметно подпрыгивает на своем месте, не в силах сдержать волнение.

Я вспоминаю, когда в последний раз она была так взволнована, и думаю:

— Это был день лазаньи в кафетерии?

— Нет.

— Жареный цыпленок?

— Нет, в школе больше не едят жареного.

— Точно. Я забыла… Там была драка за еду?

Она хмурится и вздыхает.

— Нет… Почему все твои догадки связаны с едой?

— Я голодна.

— Тогда поешь!

Я краснею, вспоминая, что произошло вчера на кухне. С тех пор Николайо так и не вернулся, и я не знаю, волноваться мне или злиться. В любом случае я не могу заставить себя выйти на кухню — слишком свежи воспоминания. Но я умираю от голода, и рано или поздно мне нужно поесть.

Когда я встаю, чтобы поесть, Мина кричит:

— Но не сейчас! Угадай, что!

Я сажусь обратно.

— Пицца с курицей барбекю…