Его глаза-бусинки сузились, а то, как он возвышался надо мной, можно было легко истолковать как угрозу.

— Ты слышала о моем деде, Людовико Де Лука?

Кто же не слышал?

В семье Де Лука царило безумие, и началось оно с человека, готового убить собственного ребенка. В мире, где верность и честь не знали границ, семье Де Лука не было места. То, что Дамиан остался в здравом уме, было не более чем чудом.

Я смерила взглядом его невысказанную угрозу.

— Я знаю, что детоубийство вас отпустит, но если не ради достоинства, то ради самосохранения в вашем безмозглом черепе. Когда вы развалите эту семью до основания, единственный человек в этом городе, способный ее восстановить, будет находиться в той комнате за вашей спиной.

— Не испытывай меня, Витали. Не будь дурой. — Он наклонился к моему лицу, и его прогорклое дыхание проникло в мои ноздри. — Ты должна меня бояться.

Я рассмеялась, резко и прямо ему в лицо.

— Вы недостойны моего страха.

Это была правда. Но когда Анджело протиснулся мимо меня, и моя рука коснулась дверной ручки Дамиана, я замерла, а безумный смех Анджело прошелся мурашками по моему телу. Частые угрозы. Удары по спине. Безумное поведение. Я тряхнула головой и выкинула из головы все уродливые мысли.

Анджело не убьет собственного сына, если я останусь.

Убил бы он?

По тому, как человек уходит от вас, можно многое о нем узнать.

Редверс Бейли

ДАМИАНО ДЕ ЛУКА

— Рыцарь? — Я подождал немного, пока Рен смотрела в пространство, ее рука была поднята, как будто она собиралась открыть мою дверь. — Принцесса? — Еще одно молчание. — Рен?

Она подняла голову и опустила руку.

— О, прости. Я отвлеклась.

— Ты в порядке?

— Да. — Она обошла меня и вошла в мою комнату.

Я заглянул в коридор, но там было пусто, поэтому я закрыл за нами дверь.

— Я слышал, как папа разговаривал с тобой. О чем это было?

— Ни о чем. — Она рассмеялась, ложась на мою кровать и закрывая глаза. — Он всегда был сумасшедшим бродягой?

Я забрался на кровать рядом с ней и взял ее за руку.

— Сколько я себя помню.

Это было преуменьшением.

Она обвела глазами комнату, пока я возился с кольцами на ее правой руке. Она носила дюжину или около того колец уже почти неделю. Это было странно, но у нее не было стиля подиумной модели. Одна из моих любимых причуд, вообще-то.

— Что это? — Она наклонила подбородок влево.

На тумбочке рядом с нами лежала перевернутая фоторамка. Я сбил ее, как только увидел. Она вынула свою руку из моей, наклонилась и поставила рамку вертикально. На нас смотрел Людовико Де Лука. Жуткий ублюдок.

Я пожал плечами, и она сдвинула матрас.

— Мой отец поставил ее туда несколько недель назад, после выпускного. Наверное, чтобы заморочить мне голову. Кто знает, почему он так поступает? — Но скоро он уедет, и нам будет не о чем беспокоиться. Я рассмеялся и наклонился над Рен, став меньше, когда снова переставлял рамку с фотографией. — Я знаю, что мы родственники, но Людо был уродливым ублюдком.

Она откинула голову на подушку и закусила губу. Она была такой горячей, что я почувствовал толчок к своему члену. Все еще нависая над ней, я большим пальцем раздвинул ее губы, пока ее зубы больше не впивались в них.

— В чем дело?

— Давай займемся сексом! — пролепетала она. Ее лицо засияло. Это было мило, если не выходило за рамки привычного.

Впрочем, в последнее время она и сама была такой. Она была дикой, безрассудной, сумасшедшей и такой чертовски неожиданной, что я понятия не имел, как с ней обращаться.

Я изогнул бровь.

— Я не знал, что разговоры о Людо — это такой афродизиак.

Она потянула за низ моей рубашки, ее жадные руки жадно и неистово двигались.

— Людо? Боже, нет. Но твое тело поверх моего, и ты хорошо пахнешь, и ты выглядишь так, как выглядишь, и ты говоришь так, как говоришь, и ты ведешь себя так, как ведешь, и я просто хочу тебя. — Ее подвыпившие глаза сверкали, опьяненные тем, что выглядело как похоть и ощущалось как беда.

Я зарылся носом в ее шею и усмехнулся, прижавшись к ее коже.

— Знаешь, раньше я думал, что ты как робот. Никаких эмоций. Только четкие слова, произносимые без всякого выражения. Посмотри, во что я тебя превратил.

— Ш-ш-ш. — Она закрыла глаза.