Тот факт, что он знал, что Рената здесь, нервировал меня. Я знал, что он получает информацию от старых солдат, и я не преследовал их, потому что они были родственниками людей, которые хорошо мне служили, но меня все равно раздражало, насколько он был информирован.

Мои пальцы сжались на телефоне.

— Это не твое дело.

— Это мое дело, когда ты распоряжаешься моими деньгами.

— Я не управляю твоими деньгами. Я управляю деньгами синдиката Де Лука, которые больше не принадлежат тебе.

— Брось девчонку Витали. Она — мертвый груз.

— Нет.

— Как она тебя так держит.

— Это называется любовь. Попробуй как-нибудь, Анджело. Может, это сделает тебя менее мудаком.

Его безумный смех донесся до моего уха. Я понял, что давно его не слышал, потому что он меня охладил.

— Любовь. — Он снова засмеялся. — Любовь! — Его техасский акцент становился все глубже, а смех выводил его из равновесия. — Нет такой вещи, как любовь! Любовь — это когда я убивал твою мать, прежде чем она успела убить меня. — Он снова фыркнул. — Любовь. Такого понятия не существует.

РЕНАТА ВИТАЛИ

В тот вечер я досидела до конца ужина, оставшись относительно невредимой. Двое солдат из Камерино напротив меня обсуждали поездку в Италию, которую они совершили, а женщина рядом со мной, кажется, ее звали Маркиза, прохлаждалась.

Она обратилась ко мне.

— Ну, я ужинала с Папой римским, когда в последний раз посещала Средиземноморье.

Я кивнула и вежливо улыбнулась, сдерживая свое раздражение.

— Очень мило.

— Да. — Она вздохнула и погладила свою прическу. Если бы мне пришлось гадать, я бы сказала, что ей около сорока, но благодаря талантливой пластической операции она выглядела на тридцать. — Мне пришлось прервать встречу, чтобы встретиться с итальянским президентом. Он, видите ли, очень занятой человек, но всегда найдет для меня время.

Мне стало интересно, знает ли она, что он мой крестный отец. Кивнув, я оставила это при себе.

— Как здорово с его стороны.

Жена одного из солдат Камерино улыбнулась мне.

— Ты ведь из Италии, верно?

— Да, хотя я уже давно не была на родине.

— Я даже не слышу акцента!

— Я училась в школе-интернате в Штатах и довольно быстро забыла его.

Маркиза хмыкнула.

— Школа-интернат в Штатах? Я отправила своих детей в Англию, где они могли получить достойное образование. В наши дни в Америке нельзя доверять учителям. Никто из них не знает, как правильно выполнять свою работу.

Я сжала кулаки под столом, гадая, прикусила бы Маркиза язык, если бы узнала, что я была учителем в государственной школе. В иерархии синдиката Маркиза не была никем. Она была просто самым высокопоставленным членом за этим столом — потому что я формально не принадлежала к мафии — и находилась во власти.

Жена Камерино нахмурилась.

— Мой школьный учитель помог мне подать документы в колледж, прислал рекомендательное письмо и помог собрать деньги на оплату документов. В итоге я поступила в Дегори и получила диплом с отличием.

Дегори соперничал со школами Лиги плюща на восточном побережье, и все равно Маркиза насмехалась.

— Я училась в Оксфорде. Мои дети тоже. По собственным заслугам, заметь. В Англии нет такого кумовства, как в Америке.

Понимала ли эта женщина, что она американка?

Я уже приступила к лобстеру, когда Маркиза наклонилась вперед, похлопала меня по руке и спросила:

— Почему ты снова здесь, дорогая?

Я оглянулась, чтобы проверить, не услышал ли ее кто-нибудь. Несколько голов повернулись в нашу сторону, но ничего не сказали. Я выбрала столик подальше от главного стола, где сидели все лидеры синдиката. Я никого здесь не узнала.

Может быть, несколько солдат и жена капо из Камерино. Скорее всего, они знали, что я Витали, но серьезность связи не ощущалась, потому что меня не было в этом мире уже десять лет. Судя по ее словам, жена капо знала об этом наверняка.

Я поискала глазами Дамиана, но он уже отошел от главного стола, где должна была находиться я. Нам нужен был публичный выход в свет, чтобы развеять обоснованные опасения по поводу фаворитизма, и если бы Дамиан сидел на задворках, это подпортило бы репутацию Де Лука. Лучше я, чем он.

Мы с Дамиано потягались. Я дала ему право первого выбора за круглым столом. Он отказался от переговоров во имя Винса, зная, как много Винс значил для меня. Я отдала ему место за главным обеденным столом. Я не сомневалась, что скоро он сделает что-то для меня.

Я была рядом с ним.

Он был рядом со мной.

Сказка, старая как время.