— Вот. — Я протянула руку и ухватилась за пряжку его ремня.

— Принцесса… — Его голос начался как предупреждение, но прервался, когда я скользнула пальцами вниз и погладила его через брюки. — Что ты делаешь?

Хороший вопрос.

Пытаюсь ли я доказать что-то себе или ему?

В любом случае, я не останавливалась. Он стал твердым в моей ладони, и мне захотелось ощутить его кожей к коже, но я слишком хорошо понимала, что за его спиной толпится народ. Его рука остановила мое движение, и он сделал шаг назад. Я опустила руку на бок и изучала его.

Он протянул руку и зажал мой подбородок между большим и указательным пальцами.

— Это не ты.

Я отстранилась от его прикосновения.

— Итак, сначала ты хочешь, чтобы я совершила прыжок, а потом говоришь, что это не я, когда я это делаю. Что именно, Дамиан, потому что даже хлысту трудно угнаться за тобой.

— Поглаживать мой член на публике — это горячо, но это не прыжок. Это отвлекающий маневр, и я не вижу в этом ничего особенного. Я вижу дальше тебя.

Я забыла, каково это, когда Дамиан раздвигает мои границы, когда он проникает под мою кожу так, как может только он. В этот момент то, на что я только что наткнулась, ударило меня по лицу. Если быть честной, я знала, что увижу Дамиана снова, когда Маман попросит меня представлять Витали. Я могла бы притвориться, что сделала это ради Маман, но на самом деле я сама решила приехать. Уехав на десять лет, я решила снова увидеть Дамиана. Я выбрала это.

Почему, черт возьми, я выбрала это?

Должно быть, Дамиану не понравилось то, что он увидел на моем лице, потому что он еще больше отдалился от меня и сказал:

— Увидимся сегодня на ужине, принцесса, и я надеюсь, что ты меня удивишь.

И, возможно, я тоже надеялась на это.

Обман может дать нам то, чего мы хотим в настоящий момент,

но, в конце концов, он всегда отнимет это.

Рейчел Хоторн

РЕНАТА ВИТАЛИ

Мне казалось неправильным праздновать после смерти. Я справилась с похоронами в первый день. Я могла понять переговоры на второй день. Но праздновать смерть Винсента на третий день было неправильно.

— Ты празднуешь его жизнь, Рената.

Я ненавидела себя за то, что заставила Маман говорить об этом.

— Это просто неправильно.

Люси помахала мне рукой, и я помахала в ответ, благодарная за то, что выбрала этот момент, чтобы позвонить Маман. Меньше всего мне хотелось общаться. Ашер Блэк, ее муж и бывший фиксер семьи Романо, стоял рядом с ней, полностью обхватив жену сзади. С ними стояли Бастиан, Ариана, Николайо Андретти и рыжеволосая девушка. Все шестеро выглядели как популярные дети из фильмов 90-х — слишком неприкасаемые, чтобы к ним можно было подойти.

Я отвернулась.

До моих ушей донесся строгий голос мамы.

— Ты разговариваешь по телефону на вечеринке, предназначенной для Винсента. Вот что неправильно.

Мой взгляд скользнул по бальному залу. Расположенный в отеле, принадлежащем Ашеру, бальный зал по элегантности соответствовал остальному зданию. Хрустальные люстры. Мраморный пол Pietra Firma. Жемчужные акценты. И все же я не могла оценить эту изысканную красоту. В животе у меня бурлило от эмоций, и я пыталась свалить все на это событие.

Конечно же, маман видела меня насквозь.

— Рената Витали, ты лжешь мне, а я этого не ценю. — Она выпустила ругательство на французском. — Я пытаюсь понять тебя, но не могу понять, как ты можешь любить мальчика и не пытаться быть с ним.

Я не стала указывать на параллели между моей ситуацией с Дамиано и ее ситуацией с Винсентом. Это было бы жестоко в свете смерти Винса. В любом случае, я бы никогда не назвала свою маму такой. Она была сильной, но в то же время хрупкой, и именно последнее побуждало меня позволять ей быть такой.

Я проигнорировала тот факт, что даже мама уличила меня во лжи, и рассеянно покрутила обручальное кольцо на пальце. Когда я поняла, что делаю, то решила поправить глубокий V-образный разрез своего красного вечернего платья в пол.

— Я не люблю никого, кроме тебя, Маман.