Я схватил бутылку за горлышко и осушил половину одним глотком.

– Не сомневаюсь, что к концу ночи буду возвращаться домой с шумоподавляющими наушниками от Sennheisers.

– Вы участвовали в розыгрыше призов?! – она разразилась смехом. – Это жульничество.

Я криво усмехнулся.

– Я слишком сильно вам нужен, чтобы расстраиваться из-за меня.

– Верно. К тому же, мне очень понравилась бутылка Dom, которую вы мне подарили, – пошутила она, подмигнув. – Уверена, даже детки оценили, – она сделала паузу. – О, пока не забыла, у меня есть сотрудница, которая никогда не была на приеме у гинеколога. Я надеялась, что вы примете ее в качестве одолжения. Ее зовут Шарлотта. Вы ведь ее помните, верно?

Столько всего сразу. Во-первых, совершенно безответственно так халатно относиться к репродуктивному здоровью, а это совершенно не походило на Чарли. Но меньше всего мне было нужно – и уж точно я не хотел, – чтобы она стала моей пациенткой.

Ханна бросилась к нам. Рейган заметила ее первой и потянула мать за рукав, крикнув, что отправит Сильвии электронное письмо, чтобы согласовать детали встречи. Я даже не выразил согласия.

Чарли зорко проследила за передвижениями Ханны. Моя бывшая невеста подошла ко мне с той же нерешительностью, которую она проявила после смерти Келлана. Как будто я был гранатой с отсутствующей предохранительной обоймой, а нужно было быть предохранительной чекой.

– Ханна, – поздоровался я, наклонив бутылку в ее сторону.

– Татум, – она кивнула на прозрачные двойные двери, которые вели в небольшой внутренний дворик. – Можем поговорить?

– Конечно.

Я планировал уйти после того, как поздороваюсь с Рейган, но решил, что пятиминутный разговор – это меньшее, что я мог сделать для Ханны после того, как она кормила меня и давала передышку в течение нескольких месяцев после смерти Келлана.

Выйдя во двор, Ханна встала так, чтобы преградить мне путь к бегству. Я не мог винить ее – эта мысль приходила мне в голову. Очень легко найти предлог слинять. Роды. Экстренное кесарево сечение. Потенциальная внематочная беременность. Раньше я пользовался всеми тремя, когда мне нужно было уединиться от Ханны.

Отсюда было хорошо видно Чарли, что мешало, поскольку она как будто хотела что-то сказать, и мне было чертовски трудно отвести взгляд. Чарли что-то произнесла, но так сильно втянула воздух, что ее язык скользнул по губам. И мой член тут же на это отреагировал.

Как унизительно.

Было подло пялиться на Чарли и притом разговаривать с Ханной. Но еще подло орать на меня, чтобы я отправил брата в военную школу, что, несомненно, услышал Келлан. Как мог подтвердить Терри, злопамятность была моим особым талантом.

Ханна прочистила горло.

– Ты и правда обо всем забыл, да?

– Не о чем было и забывать, – вырвалось у меня.

Она вздрогнула, но я не пожалел о своих словах. Я знал Ханну. Если бы я не сделал статус наших отношений предельно ясным, она бы цеплялась за любую надежду.

Но я по умолчанию был ублюдком и понял, что подозрительно часто так себя веду. В конце концов, я – сын Терренса Маркетти. А она – женщина, которая пыталась выгнать моего брата из моего дома.

После его смерти Ханна вернулась и жила со мной полгода, но ушла только после того, как поняла, что я не собирался покончить с собой, а Келлан не был камнем преткновения в наших отношениях. Он был их причиной.

Мое внимание снова переключилось на Чарли. Она перешла к новой стратегии – повторяла одно и то же слово снова и снова, делая ударение на каждом слоге.

Гар. Вард.

Я не понимал ее зацикленности. В своем кабинете я решил, что она так тянет время. Или, может, Чарли действительно не знала о его решении, а это означало, что она была не настолько близка с ним, как ей казалось.

Ханна притворилась, что не заметила моего пристального взгляда. Это очень напомнило мне наши прежние отношения – нам было свойственно притворяться, когда все было не так. Она потянулась к моей руке, пытаясь вернуть меня к разговору.

– Как у тебя дела?

– Так вот о чем ты хотела поговорить?

– Это дежурная фраза, Татум, – огрызнулась она. Вот и раскрылась. – С чего-то же надо начинать разговор с человеком, которого я не видела три года и семь месяцев.

Но кто из нас вел подсчет?

– Я пришел сюда не для того, чтобы ссориться.

Или увидеть тебя. Почему ты снова здесь?

– Я хотела знать, почему все закончилось, но, думаю, лучший вопрос – почему мы вообще начали встречаться.

– Это важно?

– Я хочу разобраться, и, мне кажется, заслуживаю этого.

И тут что-то щелкнуло. Вот чего хотела Чарли. Она хотела знать, почему. Потому что, если Келлан подал заявление в Гарвард, он хотел поступить. И надежда на поступление означала веру в будущее. И если у него было будущее, то становилось труднее понять его решение покончить с собой.

Завершение.