Как бы сильно я ни ненавидела Тейта Маркетти, грубость по отношению к нему не вернет Келлана.

Наконец он оторвал взгляд от экрана с хмурым выражением на лице. Он был похож на модель из рекламы парфюма. Его глаза были серыми, как морская вода в прибой.

– Не поможет, даже если вы отсосете мне, одновременно с этим напевая алфавит задом наперед, мисс Ричардс. Теперь повторяю в третий и в последний раз: убирайтесь. Прочь.

Одна слеза выдала меня. Она скользнула по моей щеке, обожгла верхнюю губу. Я отбросила всякую осторожность и сделала то, что обычно мне было несвойственно, – сказала все, что было у меня на уме, и к черту последствия.

– Теперь понимаю, почему он так сильно тебя ненавидел. Ты отвратителен. Не имеет значения, сколько женщин ты укладываешь в постель по ночам. Надеюсь, последнее, о чем ты думаешь, закрывая глаза, как твой брат ненавидел тебя настолько, что предпочел жизни с тобой в одном доме смерть. С Днем святого Валентина, придурок.

Я развернулась и хлопнула дверью, не дожидаясь его реакции. Спустилась по лестнице на первый этаж. Меня даже не волновало задание, которое дала Рейган.

Меня волновала только моя ненависть к Тейту Маркетти.

Я поймала такси и направилась прямиком домой.

Зарылась лицом в подушку.

И плакала, пока не уснула.

Каждый День святого Валентина я просыпался с мыслью, что сегодня был бы отличный день, чтобы не просыпаться вовсе. Не в самоубийственном смысле. Обращаясь к прошлому, я мог бы точно прочитать знаки, но в смирении с мыслью «я-не-хочу-иметь-дело-с-этим-дерьмом».

Обычно это чувство утихало к четырем или пяти часам, когда я выпивал несколько рюмок и переспал с женщиной. Не сегодня. Сегодня я бы с радостью пустил себе пулю в лоб, не заботясь о кремовом персидском ковре, который голландский дизайнер интерьера положил в моем офисе на прошлой неделе и который стоил дороже моей машины.

Маленькая мисс Ричардс знала Келлана.

Все было очевидно и вымазано ее гребаной помадой с блестками. Сначала она назвала меня Тейтом. Келлан единственный, кто называл меня Тейтом. Для остальных я был доктором Маркетти, доктором Чудо или Татумом.

Во-вторых, она выглядела как ровесница Келлана, если бы он дожил до сегодняшнего дня. Двадцать два года. Из его школы. Но именно третий факт заставил меня слететь с катушек и погнаться за ней, как гепард. Ее слова о том, что Келлан меня ненавидел.

Она знала его.

С годами я смирился с тем фактом, что в Сент-Поле мой брат ни с кем не дружил. Я был в курсе о его проблемах с социумом, но он преуменьшал их, а я был слишком поглощен собой, чтобы читать книгу о воспитании детей или смотреть «Доктора Фила», и подмечать признаки.

Келлан придумывал людей, с которыми тусовался, – которых, как я позже узнал, не существовало, – чтобы я отвалил от него. Только после его смерти я узнал, насколько по-настоящему одиноким он был в старших классах.

Я думал, у него вообще не было друзей. А если один все же был? Если у него была она? Если он доверился ей? Если она была моим окном, моей связью с ним?

Я помчался за мисс Ричардс после того, как она выбежала из здания. Сильвия окликнула меня, заметив, как я нажимаю на кнопки лифта, как будто пытаюсь вырубить в нем свет. Эллисон нигде не было видно. Не удивлен. Она знала порядок.

– Она спустилась по лестнице, – выкрикнула Сильвия. – Она что-нибудь украла?

Да. Мой чертов разум.

Я бежал за Ричардс, перепрыгивая через две ступеньки за раз. И почти догнал. Почти. Я даже заметил прядь ее шоколадных волос, когда она вылетела через автоматические стеклянные двери. На ней было длинное платье в черно-белую полоску и армейские ботинки.

Похожа на гребаного ребенка.

Она и есть ребенок, а ты последние пять минут секса воображал, что находишься в ней.

Но я не успел до нее добраться, поскольку она скользнула в желтое такси и умчалась.

– Черт возьми, – прорычал я, топнув ногой и для верности ударив кулаком по зданию. На костяшках пальцев выступила кровь, но боль не ощущалась. Я выудил телефон и набрал номер Рейган Ротшильд.

Она ответила после первого гудка.

– Добрый день, доктор Маркетти! Я полагаю, вы познакомились с моей помощницей?

Чертовски уверен, что да.

– Верно.

– Отлично, так когда у меня сегодня прием?

Ее прием. Точно. Вот почему мисс Ричардс ворвалась в мой кабинет с оружием наперевес. Надо отдать ей должное – нужны яичники, чтобы ворваться в комнату без приглашения и злоупотребить вашим гостеприимством, наблюдая, как двое людей занимаются этим.

Я провел ладонью по волосам, дергая за корни.

– А если завтра с утра?

– Не проблема.

– Буду ждать вас в десять.

Я на сто процентов уверен, что на десять назначено кесарево сечение. Но разберусь с этим завтра, если умудрюсь дожить, не совершив убийства.

– Фантастика! Что-нибудь еще?