Он был моим любимым близнецом – плакал немного меньше, чем Ной, слезы которого мог выдержать разве что ковчег.

– Просто устала, – она прижала Ноя к груди, поправила полотенце на плече, и малыш начал отрыгивать. – Вчера мне пришлось дважды менять рубашку, поэтому теперь я захватила с собой целый чемодан. Сменила блузку четыре раза, а они до сих пор не закончились. Нет худа без добра.

– Тейт упомянул, что вам не стоило так скоро выходить на работу.

Она приподняла брови.

– Тейт?

– Доктор Маркетти, – поправила я, но было слишком поздно. – Вообще-то я хотела вам сказать… – Я заерзала, потянувшись рукой к ноге.

Должна ли я ей говорить?

Наступит ли конец света, если я этого не сделаю?

Рейган прищурилась при взгляде на мою руку.

– Выкладывай, Шарлотта. Ной чует тревогу, и я не вынесу еще одной минуты слез, – пошутила она, но, как по команде, его вырвало на полотенце для отрыжки.

Я завела руку за спину, обхватив запястье второй рукой. Эта позиция напомнила мне ту, которую я принимала всякий раз, когда мама ругала Лию за ее оценки. Как будто я тоже была виновата, и мне нужно было уменьшиться, пока мама этого не поняла.

– Рукопись не из кучи того невостребованного материала без адреса, – призналась я.

– Правда? – Рейган тут же выпрямилась, в процессе укачивая Ноя. – Хмм… Ты бы не стала переманивать ее у другого агента. Она твоя? Теперь, подумав об этом, понимаю: я так и не спросила тебя об авторе. Беременность сильно повлияла на мозг, а потом включился мозг новоиспеченной мамы.

Рейган подняла ребенка в качестве доказательства, как Симбу.

– Она не моя. Я имею в виду, что… Ее мне дали. Но я ее не писала.

Она снова приподняла бровь, как бы говоря: «Ну? Кто это сделал?»

– Келлан Маркетти.

Она замолчала, заморгав глазами.

– Брат доктора Маркетти?

– Да.

– И сын Терри Маркетти, – она произвела подсчеты, потирая подбородок. – Ладно. Вау.

– Ага.

– Звонила Хелен. Она говорила как одержимая женщина. Никогда не слышала, чтобы она была так счастлива. Теперь понимаю почему. Бьюсь об заклад, сейчас у нее перед глазами мелькают знаки доллара.

– Я бы не стала ее за это винить.

– Книга и правда хороша, или Хелен ослепил ее потенциал? – Рейган поморщилась. – Прости. Я должна спросить.

– Она хороша, – пообещала я. – Лучше, чем хороша. Великолепна. Как «Несовершенства», только лучше. Сценарий более зрелый, сюжетная линия более оригинальная, все продумано так, что вызовет у читателей кучу эмоций. Передавая Хелен рукопись, я даже не сказала ей, кто автор. Оставила эту часть незаполненной.

– Звучит так, будто ты его защищаешь.

– Да, – в этом признании была изрядная доля стыда.

– Я слышала, как умер Келлан, издательское сообщество было таким маленьким, как и осталось. Ты делаешь для него великое дело.

– Я пытаюсь.

– Хелен упомянула, что планирует отправить предложение на этой неделе.

Я замерла.

– Правда?

– Это твоя книга. Твой выбор, принимать ли предложение. Дай знать, если понадобится помощь в пересмотре контракта.

– Вау, – я и правда была поражена. – Спасибо.

– Между нами: у меня такое чувство, что ты можешь увеличить аванс за рукопись, – она подмигнула мне.

И внезапно публикация книги Келлана показалась мне реальной.

Я приехала домой в дурацки хорошем настроении.

Конечно, нас с Тейтом прервали прежде, чем мы успели дойти до конца.

И да, я чуть не потеряла девственность на пороге его дома, на публике.

И ладно, может быть, я разволновалась и сбежала, придумав глупую отговорку, в которую никто, не говоря уже о Тейте, не поверил бы.

Тебе нужно сбегать в химчистку, пока дождь не испачкал твое платье из комиссионного магазина? Не могла придумать ничего лучше, Шарлотта?

Но я была на шаг ближе к выполнению своей клятвы Келлану, и это должно было что-то значить. И, возможно, если я выполню данное ему обещание, то не почувствую себя мешком дерьма за все, что творила с его братом.

Дверь в комнату Лии со скрипом отворилась. Я даже не знала, что она дома. Что было глупо теперь, когда я подумала об этом.

Это Лия.

Конечно.

Она всегда дома.

Что хорошо, поскольку, если когда-нибудь она совершит преступление, домашний арест ничуть не изменит ее образ жизни.

Я сидела на диване и притворилась, что не слишком нервничаю в ее присутствии, переключая с канала на канал. Лия вошла в гостиную в золотом обтягивающем платье с открытыми плечами и с безупречным дымчатым макияжем.

На каждом запястье висело по вешалке. На одной был черный блейзер. На другой – пальто до колен.

У меня на языке вертелся вопрос. Я сдержалась, пощипывая себя за ногу, внезапно встревожившись, что испытывала исключительно в ее присутствии.