Я улыбнулась. Знала, что он говорит это, потому что чувствует то же, что и я в данный момент — неверие в то, что после стольких лет мы получили наше настоящее. Затем моя улыбка превратилась во вздох, когда он снова вогнал в меня свой член.

— Кричи для меня, — приказал он, яростно толкаясь, его глаза были устремлены на меня.

Мне не нужно было, чтобы он говорил мне, так как я чувствовала, как мое тело освобождается из-за его толчков.

— Дек! — вскрикнула я, когда всплеск экстаза пронесся через каждый дюйм меня и поселился глубоко между ног. Дек сделал еще три толчка, прежде чем присоединился ко мне, громко застонав. Я чувствовала, как его тело дрожит и трясется надо мной, и наблюдала, как напряглось выражение его лица, глаза закрылись, голова откинулась назад, словно от боли.

Он лениво скользнул в меня и вышел из меня еще несколько раз, пока я гладила его руки вверх и вниз. Когда он открыл глаза, у меня перехватило дыхание.

Это была та легкость, которую мне редко доводилось видеть. Все дерьмо, которое он видел, потери, смерти — все это было стерто за те несколько секунд, что он был в моих объятиях. Затем он снова поцеловал меня в губы, но на этот раз это было нежно и сладко, медленное тепло, возвращающее нас туда, где мы должны были быть.

Когда Дек перестал целовать меня, он перевернулся на спину, подложив одну руку под голову, а другой притянул меня и прижал к себе. Мы лежали неподвижно и молча, пока наше дыхание замедлялось, и мы возвращали свои эмоции под контроль.

Я лежала щекой на его груди, моя рука лежала на его животе, рисуя маленькие круги.

— Я втянула нас в серьезное дерьмо.

Он хмыкнул, и я почувствовала его руки в моих волосах, когда он начал ласкать меня.

— Это не твоя вина. Они выбрали Коннора. Ты — залог. Неважно, какое решение ты приняла, результат был бы тот же. Все это было сделано для того, чтобы Коннор стал их, и чтобы так и осталось. Нам нужно выяснить, почему именно он.

— Ты думаешь, мы когда-нибудь сможем вернуть его? — я знала, что Дек не станет мне лгать, и затаила дыхание, ожидая его ответа.

— Даже, если мы это сделаем, не знаю, узнаешь ли ты этого человека, Джорджи. Коннор был хорошим парнем. Он заботился о каждой невинной жизни в этом чертовом, суровом мире. Он отдал бы свою жизнь за совершенно незнакомого человека. Черт, он каждый день рисковал своей жизнью ради незнакомцев. Бесчисленное количество раз он рисковал своей жизнью ради какого-нибудь ребенка, попавшего в самый центр дерьмовой бури. Это был он, — Дек колебался, и я наклонила голову, чтобы посмотреть на него. — Детка, есть шанс, что сейчас он не захочет уходить.

Я попыталась сглотнуть, но мое горло было так сжато, что стало больно. Слезы наполнили мои глаза, и это были слезы о потере Коннора, потому что он умер в ту же секунду, как его забрали. Мой брат был мертв, и именно к этому готовил меня Дек, если мы когда-нибудь увидим его снова.

— Нам нужно прочитать его дневник.

— Да, — прошептала я, целуя его грудь.

— Мы пока затаимся. Составим план. Потом, когда придет время, мы отправимся за ними.

Я двигалась вверх по его телу, пока мой рот не оказался в нескольких дюймах от его рта.

— Обещай мне, что не позволишь им заполучить и тебя.

— Не могу дать такое обещание, Джорджи.

Я закрыла глаза и кивнула.

Он поцеловал единственную слезинку, которая скатилась.

— Детка, я ждал нас десять лет. И сделаю все, что потребуется, чтобы мы были вместе, — он поцеловал кончик моего носа. — И только один человек может по-настоящему обладать мной, Джорджи, и это ты.

Джорджи

Воскресный бранч, четыре недели спустя

— Душистый горошек?

— Радуга, — ответил Дек.

Я рассмеялась и ударила его в грудь. Он начал называть меня так, когда я снова покрасила волосы. Знала, что ему не нравится голубой цвет, поэтому несколько недель назад я сделала ему сюрприз. Теперь у меня были розовые кончики с несколькими фиолетовыми прядями.

— Тебе нужна терраса побольше.

Брови Дека поднялись, а рот дернулся, что заставило меня встать на цыпочки и поцеловать уголки. Его рука обвилась вокруг моей талии, и он крепко притянул меня к себе. Он прошептал мне на ухо, и мурашки, как распустившиеся полевые цветы, рассыпались по моей коже.

— Пентхаус с бассейном недостаточно велик для тебя?

Я говорила с сарказмом, и он знал это. Теперь я практически жила здесь. На самом деле, мы хотели сдать мою квартиру в аренду, так как меня там никогда не было. Мы не обсуждали, где мы будем жить. Просто Дек сказал мне, что я переезжаю, и я согласилась, потому что, черт возьми, кто бы не хотел жить в пентхаусе с бассейном?

— Не совсем. А есть что-то выше пентхауса? Что-то более приятное. Более… не знаю, более стильное.

Он фыркнул и прикусил мочку моего уха.