Моя цель — Тристан. Я должна была встретиться с ним в «Лавине».

Когда я позвонила ему, он не удивился, услышав мой голос, и согласился встретиться со мной за выпивкой, что было идеально для меня, поскольку я должна была выглядеть подвыпившей, чтобы он расслабился, а Тристан нуждался в расслаблении. В конце концов, в Склепе попросили бы меня получить что-нибудь от Тристана, будь то файлы с его компьютера или прослушивание его телефона, но они явно не торопились с Тристаном.

Я делала это много раз. Но почему-то… сейчас мне не хотелось этого делать. Мне не было страшно — я была уверена в своей способности сыграть свою роль. Дело было в том, что мне придется флиртовать с другим парнем. Но у меня не было выбора, а Кай рисковал своей задницей, чтобы стереть сообщение Таннера. Мне просто надо было встретиться с парнем и выпить, чтобы помочь обезопасить Дека и всех остальных.

Конечно, Дек был недоволен.

— Доктор сказал, что тебе нужно отдохнуть.

Врач Дека ждал нас в лофте. Он осмотрел меня, сказал, что у меня может быть сотрясение мозга, затем обработал и промыл порез на спине. Не было задано ни одного вопроса о том, кто я и как пострадала. Подозреваю, что врачу много заплатили за то, чтобы он не задавал вопросов.

— Ты согласился на это.

— Это было до того, как врач осмотрел тебя.

— Я в полном порядке и делала это раньше. Ничего страшного. Кроме того, у нас нет выбора. Никаких красных флажков, помни.

— Мне это чертовски не нравится.

Он беспокоился, и мне нравилось, что он беспокоится обо мне, но выбора не было.

— Ты знаешь, что я должна это сделать, Дек. Ты, как никто другой, понимаешь, о чем идет речь.

Он посмотрел на меня сверху вниз, его губы сжались. Он знал, что я права. Этот спор уже был в машине с парнями.

— Ты не наденешь это. Переоденься.

Ну вот, началось.

Топ был как вторая кожа, с голубыми блестками, V-образным вырезом и бретельками-спагетти. Я надела с ним обтягивающие черные леггинсы и голубые блестящие туфли на высоком каблуке.

— Он любит голубой.

— Тогда надень голубую пижаму, — он вышел из спальни, как будто на этом разговор закончился.

Он помнил мою голубую пижамную кофточку с щенком?

Это вызвало у меня теплое, приятное чувство, как при виде коричневого кролика, которого мне подарил Коннор и который до сих пор лежит у меня на кровати. Было просто… приятно, что он обратил на меня внимание, учитывая, что я уже много лет ее не надевала.

Я пошла за ним, стуча каблуками по деревянному полу. Он был на кухне, выглядел совершенно по-домашнему, взял губку для мытья посуды и начал вытирать столешницу. На нем не было футболки, а джинсы висели низко на бедрах, открывая взору шлейф дорожки волос, ведущей к его члену.

Я сглотнула.

Он не обращал на меня внимания, стоя в нескольких футах от меня, его мышцы напрягались при движении, на них блестели татуировки.

Господи, как же мне хотелось, чтобы он раздел меня и трахнул на кухонном столе.

— Когда закончишь пялиться, иди переоденься.

Черт, у него что, глаза на затылке? Да, он же Дек. У него везде были глаза.

— Если не буду выглядеть сексуально, я ему не понравлюсь.

— Хорошо.

Я вздохнула.

Да, это дерьмо с заданиями будет постоянной проблемой.

Я подошла к нему сзади, когда он бросил губку в раковину.

— Детка, — я почувствовала напряжение в нем, поглаживая его руки, а затем вниз по спине. — Я знаю, что делаю. Ты должен доверять мне.

— Я доверяю тебе, Джорджи. Я не доверяю ему, — внезапно он обхватил меня за талию, поднял и сел на барный стул. Я расположила ноги по обе стороны от него, и его рука удержала меня от падения. — Ты переоденешься.

— Дерьмо, — я сдалась, потому что добиться своего с Деком, когда он в таком состоянии, было невозможно. — Я разобью копилку и куплю себе что-нибудь на твои деньги за кофе. Может, наручники, чтобы держать тебя в узде.

Он не усмехнулся, как я ожидала, вместо этого он провел пальцем по моей ключице, выражение лица было серьезным.

— Думая о том, что ты делаешь это… детка, я пытался защитить тебя в течение многих лет. Теперь я должен добровольно отпустить тебя в ситуацию, в которой ты можешь пострадать. Это противоречит всему, чем я являюсь, — он наклонил мой подбородок вверх, и его большой палец ласкал его. — Я люблю тебя, Джорджи. И не потеряю тебя.

Господи, и зачем он должен был сказать это дерьмо сейчас.

Но я точно знала зачем, потому что чувствовала то же самое.

— Ты защищаешь меня, Дек. И ты никогда не потеряешь меня. Я твоя. И всегда была, — затем я целовала его, пока не почувствовала, как напряжение ослабевает.

Когда он отстранился, то заправил голубую прядь волос мне за ухо.

— Розовый слон под прилавком?