Аккуратно вытащив игрушку из вагины Лёли, я отложил её в сторону. Развязал узлы на запястьях Елены, и взгляд задержался на покрасневшей, слегка опухшей коже. Следы верёвок, символ моей власти над ней, вызывали во мне странную смесь удовлетворения и беспокойства. Нахмурившись, я нежно провёл по ссадинам большим пальцем, молча извиняясь за причинённую боль.

Затем, встав с кровати, я быстро сходил в ванную за влажной тряпкой и успокаивающей мазью. Вернувшись, бережно удалил все следы нашей бурной близости, сначала с её кожи, потом со своей. Особенно деликатно я обработал её запястья, стараясь не причинить ей ни малейшего дискомфорта. Когда всё было сделано, я укрыл Елену мягким пледом, заботливо подоткнув его края. Вытащил пистолет из-за пазухи и положил его под подушку – так, чтобы в случае опасности я быстро смог достать оружие и прикрыть Елену собой. Раздевшись, я лёг рядом с ней, чувствуя исходящее от неё тепло. Её кожа была такой мягкой и нежной. Во сне Елена повернулась ко мне лицом, доверчиво свернувшись калачиком у моего бока. Не в силах сдержаться, я нежно провёл рукой по её волосам, поглаживая влажные от пота пряди.

– Ты научишься любить и принимать все мои стороны, Лёля.

Проснувшись глубокой ночью от пульсирующей боли в висках, я с трудом разлепила тяжёлые веки. Комната тонула в густой, непроглядной темноте, лишь слабый отблеск лунного света пробивался сквозь плотные шторы. Рядом со мной, царственно раскинувшись на доброй половине кровати, мирно посапывал Николас. Его ровное, спокойное дыхание щекотало кожу. Тяжёлая рука лежала на моей талии, как будто подчёркивая, что я его собственность.

Я начала осторожно, миллиметр за миллиметром, высвобождаться из-под его властной хватки, боясь разбудить этого хищника, который, казалось, даже во сне не выпускал свою добычу. Каждое движение давалось с мучительным трудом – всё тело ныло после всего, что произошло несколькими часами ранее.

Наконец, мне удалось вырваться из его объятий. Ноги предательски дрожали, и я с трудом удержалась, чтобы не рухнуть на пол. Первым делом я побрела в ванную, почти на ощупь находя дорогу в темноте. Мне нужно было смыть с себя не только липкие следы страсти, но и это мерзкое, гнетущее ощущение… опустошённости и стыда, которое жгло меня изнутри.

Включив душ, я встала под ледяные струи. Холод проникал в каждую пору, заставляя меня мелко дрожать, но вместе с ним приходило отрезвляющее осознание всего произошедшего, и жгучий гнев.

«Какая же я идиотка!» – выругалась я мысленно, с такой силой сжимая кулаки, что ногти впились в ладони, оставляя на коже полумесяцы кровавых отметин. – «Нужно было бороться, вырываться, кричать, царапаться, кусаться, а не позволять Нику делать со мной всё, что ему взбредёт в голову!»

Горячие слёзы жгучей обиды, бессильной ярости смешивались с водой, стекая по лицу. Я упёрлась ладонью в кафельную плитку, ища хоть какой-то опоры и точки равновесия в этом хаосе эмоций, который бушевал внутри меня, грозясь разорвать меня на части.

Он просто играет со мной! Вертит как хочет. А я… я позволяю ему это. Сдаюсь без боя, словно поднимаю белый флаг, признаю своё поражение. Боже, как я могла докатиться до такого?!

Но эта вечеринка жалости и самобичевания длилась недолго. Сделав несколько глубоких, рваных вдохов, я заставила себя успокоиться.

– Всё, хватит! – твёрдо прошептала я, стирая с лица остатки слёз. – Он больше не посмеет так обращаться со мной. Никогда.

Выйдя из душа, я закуталась в большое, пушистое полотенце и почувствовала, как озноб немного отступает. Теперь нужно было одеться. В гардеробной я скользила взглядом по вешалкам, забитым роскошными платьями и костюмами – молчаливыми свидетельствами щедрости Николаса. Среди этого изобилия я нашла то, что искала: короткое алое платье, облегающее фигуру, чёрную кожаную куртку и босоножки на маленьком, но устойчивом каблучке. Сейчас мне нужна была не столько красота, сколько броня.

Надевая платье, я чувствовала, как оно обтягивает моё тело, придавая мне сил и уверенности. Взгляд упал на ярко-красную помаду, лежащую на туалетном столике. Я взяла её и, помедлив лишь секунду, решительно провела по губам. В зеркале отразилась уже не испуганная, растерянная девочка, которой Николас мог играть как хотел, а женщина – сильная, решительная, готовая бороться за себя, за свою свободу и достоинство. Лёгкая, почти циничная, усмешка тронула мои губы.

Выйдя из гардеробной, я не удержалась и снова бросила взгляд на Николаса. Он всё ещё спал, раскинувшись на широкой кровати, как король на пышном ложе. Тёмные волосы разметались по шёлковой подушке. Мускулистое тело, обычно напряжённое и излучающее силу, сейчас было полностью расслаблено. Одеяло сползло, обнажая крепкую, загорелую грудь, которая ритмично вздымалась и опадала от ровного дыхания. Длинные, тёмные ресницы отбрасывали тени на высокие скулы. В эту минуту он казался не грозным боссом мафии, а просто красивым, уставшим мужчиной.