Спустя три секунды я добегаю до них. Используя свой нож-бабочку, я сначала убиваю парня, стоящего лицом ко мне. Этот идиот так сосредоточен на лезвии, торчащем из шеи его друга, что даже не достал свое оружие. Отпустив тело, перерезаю шею другого человека, заканчивая работу.

Теперь самое сложное.

Будь ситуация иной, я бы перестрелял всех шестерых ирландцев, одного за другим, из снайперской винтовки, но на кону жизнь Кости, и это меняет дело. Мне нужно действовать с крайней осторожностью и не дать никому из них заметить мое присутствие, иначе убьют парня раньше, чем я до него доберусь. Придется входить либо скрытно, либо с оружием наперевес. Последние три парня находятся в комнате с Костей, поэтому нет возможности прокрасться и нейтрализовать их по отдельности. Мне нужно ворваться и убить их всех одним махом.

Достав пистолет, я вхожу в здание и иду по узкому коридору. Дверь в конце приоткрыта, и голоса похитителей доносятся до меня, когда я приближаюсь. Дойдя до нее, поднимаю пистолеты и бью ногой в дверь. Я посылаю три пули в первого попавшегося мужчину, затем поворачиваюсь к тому, кто поднимает пистолет на Костю. Я стреляю, целясь ему в голову. Мудак в этот момент смещается, и моя пуля попадает в стену. Я стреляю в него еще два раза, попадаю в цель, но тут же задыхаюсь и спотыкаюсь, так как получаю попадание в грудь. Вероятно, пуля из малокалиберного оружия, поэтому через долю секунды мне удается прийти в себя. Я делаю вдох, не обращая внимания на боль, и стреляю в единственного оставшегося парня. Пуля попадает ему в центр головы, и его тело падает назад, заваливаясь на журнальный столик.

Я вхожу в комнату, всаживаю по пуле в голову каждому безжизненному телу, затем бросаюсь к Косте и разрезаю его путы.

— Костя! — Я обхватываю его за спину. — Давай. Пошли.

Даже в полубессознательном состоянии он умудряется встать, хрипло ворча. Я кладу его здоровую руку себе на шею и начинаю тащить к выходу.

Мы уже у входа в дом, ждем Дмитрия, когда слышу голос в наушнике, и моя кровь леденеет.

— Сергей? Ты в порядке?

Я закрываю глаза, желая удариться обо что-нибудь. Она все это время слушала.

Сергей приезжает через час. Как только вижу, что входная дверь открывается, я вскакиваю с дивана. Вместо того чтобы подойти, он бросает взгляд в мою сторону и идет к лестнице. Я стою посреди гостиной, смотрю на его удаляющуюся фигуру и думаю, что, черт возьми, происходит. Тогда я принимаю решение. Если он хочет, чтобы его оставили в покое, то не бывать этому, потому что мне нужно знать, что с ним все в порядке.

Я поднимаюсь по лестнице как раз вовремя, чтобы увидеть, как он идет в свою спальню. Войдя в комнату, я не вижу его там, но в ванной течет вода.

— Сергей? — зову я и, не получив ответа, подхожу и открываю дверь.

Сергей стоит перед раковиной, склонив голову, а его руки так сильно сжимают край тумбы, что побелели костяшки пальцев.

— Феликс не должен был давать тебе слушать аудиоканал, — говорит он, не поднимая головы.

Я делаю пару шагов вперед и кладу руку на его.

— Почему?

— Потому что, Ангелина, мне не по душе идея, что ты слушаешь, пока я убиваю людей.

Он по-прежнему не смотрит на меня. Вместо этого сосредоточенно глядит на раковину, его челюсть крепко сжата. Я выключаю воду, затем кладу руку ему на щеку и медленно поворачиваю его голову к себе.

— Слышать или видеть, как убивают людей, для меня не новость, Сергей. — Я провожу тыльной стороной ладони по его лицу. — Ты весь в крови.

— Это не моя.

— Хорошо. — Я киваю и начинаю расстегивать его жилет.

Когда он стягивает жилет через голову, из него вырывается глухое ворчание.

— Черт, — бормочет он, хватается за рубашку и стягивает ее, открывая красный след между черными линиями татуировок.

— Сергей! — Я ахаю и наклоняюсь ближе, чтобы осмотреть его. — Это от выстрела?

— Просто синяк. Бронежилет остановил пулю.

Я слегка провожу кончиком пальца по поврежденной коже. Он мог умереть. Как они могли позволить ему пойти туда одному?

Он нежно берет меня за подбородок и поднимает мое лицо вверх.

— Это всего лишь легкая травма. Такое случается.

Он говорит так, как будто след от пули — пустяк. А что, если бы на нем не было бронежилета? Что если бы пуля пробила бронежилет? Я смотрю в его глаза и сжимаю лицо Сергея между ладонями, а затем прижимаюсь губами к его губам. Секунду или две он не отвечает, но потом обхватывает меня за талию и атакует мои губы.

Он поднимает меня на столешницу рядом с раковиной. Сергей отрывается от моих губ и глядит на меня, склонив голову набок.

— Ты знаешь, во что ввязываешься, Ангелина? — спрашивает Сергей, а я смотрю широко распахнутыми глазами, как он достает нож, пристегнутый к его бедру.