— Хорошо. Ты надела свою пробку для киски? — Он запускает руку мне под платье и прижимает ладонь к моим трусикам между ног.

— Ты же знаешь, что да.

— Идеально. Тогда давай спустимся вниз.

Изабелла берет бокал у официанта и наклоняется ко мне.

— Эмилиано Карузо, — бормочет она. — Дамиан сказал, что вы двое работали вместе над каким-то проектом в январе, но у него нет никаких подробностей. Эмилиано уже много лет пытается подняться по карьерной лестнице. Он метит на место Донато, но мой дедушка не позволил ему этого сделать. Несколько лет назад он был главным подозреваемым в деле, связанном с незаконными собачьими боями, а Нонно не хотел, чтобы кто-то когда-либо попадал в поле зрения полиции.

Я киваю, провожу рукой по спине Изабеллы и целую ее в макушку. Мы общаемся уже почти два часа. Она рассказывала мне подробности о каждом госте по мере их прибытия, и я позволял ей, хотя в этом больше не было необходимости. Не знаю, почему я не сказал ей сегодня утром, что ко мне вернулась память. Может быть, потому что хотел увидеть ее в действии сегодня вечером. Удивительно, сколько информации она хранит в своем мозгу. За последние два дня она рассказала мне о каждом из приглашенных членов Семьи, их ролях, родственниках и грязном белье. Люди были бы шокированы, если бы узнали, сколько подробностей их жизни хранится в хорошенькой головке Изабеллы.

— Почему ты отправил Розу на вечер в гости к подруге? — спрашивает Изабелла. — Она так предвкушала вечеринку, а особенно торт.

— Я не хотел, чтобы она была здесь, если случится что-то плохое, — говорю я.

— Это вечеринка, Лука. У нас отличная система безопасности. Ничего плохого не случится.

Я смотрю на нее сверху вниз и провожу большим пальцем по линии ее подбородка, в то время как мои губы изгибаются в улыбке.

— Посмотрим.

Глаза Изабеллы расширяются.

— Чего ты мне не договариваешь?

С другого конца комнаты доносится несколько возбужденных возгласов, и мы оба смотрим в сторону суматохи у двери.

— Черт! — Изабелла хватает меня за руку и сжимает ее. — Какого черта здесь делает Давид Барбини? Его не было в списке гостей, и я строго-настрого запретила парням впускать кого-то лишнего.

— Похоже, Лоренцо привел его с собой, — говорю я и наблюдаю, как мой заместитель стоит рядом со своим племянником, пока люди собираются вокруг, чтобы поболтать с вновь прибывшим.

— Я все еще не понимаю, какого черта Давид делает в Чикаго, — шепчет она.

— Да, довольно интересно, тебе не кажется? — Я улыбаюсь и беру ее за руку. — Пойдем поздороваемся.

— Что? — кричит она шепотом. — Дамиан смог только в общих чертах рассказать о нем. Что, если он упомянет что-то, что произошло, когда вы двое ходили в школу?

— Я буду импровизировать.

— Ты будешь импровизировать? — огрызается она. — Ты с ума сошел?

Я останавливаюсь, поворачиваю ее к себе и приподнимаю пальцем ее подбородок.

— Доверься мне, tesoro, — говорю я и целую ее в губы.

Группа с Лоренцо и Давидом переместилась в центр зала, где было накрыто более дюжины круглых столов. Пока мы идем в их направлении, я бросаю взгляд в угол, где стоит Марко, и когда наши взгляды встречаются, я сдержанно киваю ему. Он наклоняет голову, говоря в свой микрофон, и боковым зрением вижу, как Эмилио запирает входную дверь, закрывая ее своим телом.

К тому времени, как мы достигаем центра комнаты, двое моих ребят стоят у каждого выхода. Именно так, как я велел. Это может быть перебор, поскольку на этом мероприятии запрещено оружие, но не хочу рисковать.

— Давид, — говорю я и хлопаю его по спине. — Мне так жаль, что у нас не было возможности пересечься на днях. Давай поедим, и ты расскажешь нам о своей жизни в Италии.

Барбини открывает рот, чтобы что-то сказать, но я давлю на его плечо, пока он не садится на стул.

— Ты можешь присоединиться к нам, Лоренцо. — Я поворачиваюсь к своему заместителю. — Если правильно помню, ты сказал, что хочешь обсудить что-то важное.

Лоренцо улыбается и садится рядом с Давидом. Быстрые лисьи взгляды, которыми они обмениваются, не ускользают от моего внимания. Изабелла не произносит ни слова, просто продолжает сжимать мою руку и не отпускает ее, даже когда мы обходим стол и занимаем свои места напротив них.

— Я слышал, два месяца назад ты попал в аварию, — говорит Давид. — Надеюсь, ничего серьезного?

— Вовсе нет. Легкое сотрясение мозга. Несколько ожогов и царапин.

— Ты всегда был толстолобым, Лука, — он ухмыляется. — Помнишь тот раз, когда мы угнали машину твоего отца и поехали к Луиджи? Когда мы разбились меньше, чем через милю после того, как покинули территорию?