Когда Франко и его жена уходят, я смотрю на Изабеллу и вижу, что она строчит кому-то сообщение в телефоне. Я ступаю ей за спину, обхватываю обеими руками за талию и кладу подбородок ей на плечо.

— Кому ты пишешь?

Она искоса смотрит на меня, приподняв брови.

— А что?

— Это кто-то мужского пола?

— Да.

— Ты не будешь переписываться ни с одним мужчиной, если он не связан с тобой кровными узами. — Я слегка обнимаю ее и рычу ей на ухо. — Или я убью каждого из них, Изабелла.

— Ревнуешь? — Ее губы изгибаются в едва заметной улыбке.

— Ты даже не представляешь как.

— Я пишу Дамиану. Здесь есть люди, которых мы не ожидали увидеть, и мне нужно, чтобы он выяснил, есть ли какая-то важная информация, которую тебе следует знать.

— Мой маленький стратег. — Я оставляю поцелуй на ее обнаженной коже.

Изабелла замирает.

— Тебе не следует этого делать, Лука.

— Целовать тебя? — Я позволяю своим губам подняться к ее шее и снова целую ее. — Почему?

— Ты точно не известен тем, что проявляешь привязанность к другим людям. Особенно на семейных сборищах.

— Очень жаль. Мне нравится показывать всем, что ты моя.

— Все уже знают это, Лука. Большинство из них были на нашей свадьбе.

— Они могут знать, — поворачиваю ее так, чтобы она смотрела на меня, — но я хочу, чтобы они видели.

Обхватив ее за талию, приподнимаю и прижимаюсь губами к ее губам, а она издает тихий удивленный вскрик. Изабелла не сразу отвечает на мой поцелуй. Я, наверное, шокировал ее. Дело в том, что я тоже слегка удивлен своим поступком. Я никогда не собирался устраивать сцен, что именно и делаю, судя по ошарашенным взглядам на лицах окружающих нас людей, но не мог устоять перед этим необъяснимым желанием заявить на нее права на глазах у всех. Может быть, потому что видел, как другие мужчины пялились на нее, их сальные взгляды скользили по каждой части ее тела, выставленной напоказ в этом облегающем бордовом платье.

Я слегка прикусываю ее нижнюю губу, и Изабелла, наконец, начинает целовать меня в ответ, сначала медленно, но затем ее руки обхватывают мои плечи и затылок, и ее поцелуй становится жадным. Так гораздо лучше. Я чувствую что-то мокрое на своем лице и открываю глаза, обнаруживая, что веки Изабеллы все еще прикрыты, но по ее щекам катятся слезы.

Я осторожно опускаю ее обратно и беру за подбородок двумя пальцами.

— Tesoro? Что случилось?

Она плотно сжимает губы и качает головой, ее глаза все еще закрыты. Еще больше слез льется из них.

— Слишком много всего навалилось. Стресс, — говорит она. — Не обращай на меня внимания.

Ее голос звучит искренне. Но я не верю ни единому слову.

— Я отвезу тебя домой.

— Да. Давай пройдемся по саду. — Она открывает глаза, но избегает моего взгляда. Вместо этого кивает в сторону балконной двери.

— Я не хочу, чтобы кто-нибудь стал свидетелем моего срыва.

— Хорошо, — соглашаюсь я и беру ее за руку, выводя на улицу.

Что-то не так. Возможно, я потерял свои воспоминания, но не разум. Она скажет мне, какого хрена я сделал, что заставил ее плакать перед пятьюдесятью людьми. Потому что хотя и не могу сказать, что знаю ее давно, в одном я полностью уверен — Изабелла никогда бы не позволила членам Семьи увидеть ее слезы.

Я опускаюсь на пассажирское сиденье и выдыхаю. Черт. Лука обходит машину спереди, садится за руль и заводит ее.

— Тебе лучше?

— Да. — Я киваю, открываю свой клатч и достаю зеркальце и салфетки, чтобы убрать следы туши из-под глаз. Водостойкая, мать ее.

— Не хочешь рассказать мне, что только что произошло, Изабелла?

— Я уже говорила тебе. Переволновалась. — Я продолжаю вытирать щеку салфеткой, но черные пятна просто так не смываются, черт подери. — Просто забудь.

Дорога перед нами свободна, но Лука сбавляет скорость, а затем сворачивает на стоянку у заправки. В зеркале заднего вида замечаю, что машина с нашей охраной делает тот же поворот и паркуется немного в стороне.

— Почему ты остановился? — спрашиваю я.

Лука ничего не говорит, просто выходит из машины и направляется к маркету. Один из охранников выходит из машины, но Лука жестом показывает ему, чтобы тот садился обратно.

Пару минут спустя он возвращается и кладет мне на колени упаковку влажных салфеток.

Я смотрю на упаковку, затем на своего мужа, который сидит, положив локти на руль, и смотрит в лобовое стекло. Медленно достаю салфетку и продолжаю вытирать лицо.

— Мы кого-то ждем?

— Да. Ждем, когда ты начнешь говорить, Изабелла.