Милена извивается в моих руках, я неохотно отпускаю ее и провожаю ее взглядом, когда она выходит из лифта и мчится через коридор, мимо Иларии и в пентхаус. Черт бы побрал эту кошку.

— Ты позволил ей привести сюда кошку? — спрашивает Илария.

Я прохожу мимо нее и направляюсь прямо к гостиной.

— Это не кошка. Это дьявольское отродье. И разве Козимо не должен был встретиться с тобой?

— Он уже в пути, — отвечает Иллария.

Ада накрыла обеденный стол к завтраку, и я выбираю стул, с которого открывается беспрепятственный вид на гостиную. Милена стоит перед книжной полкой, положив руки на бедра, и пытается уговорить Курта спуститься с самого верха. У него во рту что-то похожее на кусок колбасы.

— Сколько ей лет? — спрашивает Илария и садится рядом со мной.

— Двадцать два.

— Молодая. Она хорошо себя показала. Она студентка медицинского факультета?

Кошка спрыгивает с полки и забирается под диван. Милена поворачивается, приседает, заглядывая под мебель.

— Медсестра. — Я беру свой кофе и делаю глоток.

— Почему ты женился на ней, Сальваторе? Козимо сказал, что это из-за какого-то соглашения с семьей Чикаго, но мы оба знаем, что никто не может заставить тебя что-либо сделать.

— Я и сам не уверен, Илария. — Я наклоняю голову, глядя на упругую попку Милены, пока та продолжает заглядывать под диван. — Она полностью запудрила мне мозги. Я стал вести себя иррационально.

— И как же?

— Несколько дней назад она ушла к подруге. Одна. Я взбесился. Орал на Нино всю дорогу от офиса до парковки.

— Это на тебя не похоже.

— Я знаю.

Милен, наконец-то, ловит кошку и несет ее на кухню.

— Ты ешь здесь! — Она показывает на миску в углу.

Кот смотрит на нее, запрыгивает на стойку, а затем на холодильник, где продолжает жевать сосиску. Милен вскидывает руки вверх, оставляет кота сидеть на холодильнике и подходит ко мне, чтобы занять место рядом со мной.

— Итак, ты никогда не говорил мне, что твоя мама хирург. — Она берет кусок тоста с блюда в центре стола. — Было удивительно наблюдать за вами, миссис Аджелло. Вы постоянно латаете людей Торе?

Мама вскидывает брови, услышав прозвище.

— У Сальваторе есть врач общей практики для повседневных дел. Меня вызывают только в случае серьезных ранений, — говорит она и бросает косой взгляд в мою сторону. — Я не возражаю, если только пули, которые извлекаю, не в моем сыне.

— Да, я слышала, что такое довольно часто случается. — Милена доедает пирожное и встает из-за стола. — Я пойду спать. Сегодня днем я нужна тебе в офисе?

— Нет. Через час у меня встреча с Артуро, и это займет почти весь день, — отвечаю я.

— А как же сон? Мы не спим с двух часов.

— Ты приглашаешь меня присоединиться к тебе, cara?

Ее глаза расширяются, затем она морщит нос.

— Ты знаешь ответ на этот вопрос. — Она поворачивается к Иларии. — Было приятно познакомиться с вами, госпожа Аджелло. Надеюсь, в следующий раз мы встретимся при менее драматических обстоятельствах.

Как только Милена исчезает из виду, мама скрещивает руки и встречается со мной взглядом.

— Cara?

— Да. А что?

— Я никогда не слышала, чтобы ты говорил кому-то ласковые слова.

— Все бывает в первый раз.

Глаза Иларии сужаются.

— И вы не спите вместе?

— Не понимаю, какое это имеет отношение к тебе.

— Значит, не спите.

— Нет. Пока нет.

— Сальваторе, ты не умеешь строить отношения. Я очень сомневаюсь, что ты знаешь, как вести себя в таких отношениях. Насколько знаю, ты использовал женщин только для того, чтобы трахаться, так что же такого в этой девушке? Вы двое уже женаты. Зачем играть в сожителей?

— Я уже лишил ее всех возможностей выбора в жизни, — говорю я. — Когда мы, в конце концов, переспим, то потому что она решила сделать этот шаг.

— То, что я видела в лифте, нельзя назвать первым шагом. — Она качает головой. — Воздух вокруг вас двоих практически гудит от сексуальной энергии. Я начинаю думать, что было бы прекрасной идеей запереть вас двоих в комнате и уйти.

— Она все еще злится на меня.

— За то, что женился на ней?

— Не думаю, что сам брак сильно ее беспокоит. Дело в другом. — Я наливаю себе еще кофе. — Я заставил ее уволиться из больницы.

— Она не хотела уходить с работы?

— Нет. Возможно, если бы ситуация была другой, мы могли бы что-нибудь придумать, но сейчас, когда ирландцы на пороге войны, я не могу рисковать.

— Значит, ты бы позволил ей работать, если бы не ирландцы?

— Возможно. Если бы она согласилась перевестись в гинекологию или педиатрию. Куда-нибудь, где нет пациентов-мужчин.

— Ты хочешь сказать, что ревнуешь?