Пули свистят над головой, когда два моих снайпера на крыше бензоколонки начинают отстреливать головорезов Калоджеро, выходящих из машин. Вскоре к этому шуму присоединяется грохот пистолетов — это наши цели открывают ответный огонь. Из-за поднявшейся пыли становится все труднее видеть и целиться. Мне удается попасть в одного из нападающих, бегущего в мою сторону, но я вынужден отступить, когда несколько пуль пробивают стену рядом с моей головой. По моим оценкам, в машинах было не меньше двадцати человек, но убитых и раненых на земле меньше половины. Остальные укрылись за открытыми дверцами машин и стреляют в моих ребят. Похоже, машины, бронированные.

Я мчусь к машине, которая съехала в кювет. Благодаря рельефу местности понимаю, что снайперы не смогут меня заметить. Водительская дверь открыта, а окровавленная голова мужчины лежит на руле. Два других человека прижались к борту автомобиля и стреляют в моих людей, которые все еще укрываются в недостроенном здании заправки. Я обхожу разбитую машину сзади и открываю огонь по ним, расходуя весь магазин.

Вдруг раздается рев двигателя. Я поднимаю взгляд и вижу машины конвоя, которые смогли остановиться более-менее целыми — если не считать спущенных шин — сразу после пересечения полосы стальных шипов. Человек Калоджеро сидит за рулем и, несмотря на спущенные шины и поврежденные диски, маневрирует между другими автомобилями и мертвыми телами, пытаясь выбраться.

У меня закончились патроны в винтовке, и я бросаю её, доставая пистолет. Первые несколько выстрелов либо рикошетят от лобового стекла, либо едва его касаются. Я продолжаю стрелять, целясь в голову водителя, в то время как машина медленно приближается ко мне. Наконец, на чертовом пуленепробиваемом стекле образуется паутина, но оно всё ещё почти целое. Моя последняя пуля, в конце концов, пробивает его, разрывая волокна, но не попадает в водителя.

Машина почти преодолела преграду из тел. В любой момент этот ублюдок вырвется на открытую дорогу. Чёрт! Я бегу к машине, не отрывая взгляда от мудака, пробивающего себе путь.

В воздухе висит густое облако пыли. Кажется, будто я попал в бурю в пустыне. Вокруг слышен гул выстрелов. Крики доносятся со всех сторон. Крики боли смешиваются с оглушительным шумом. Все эти звуки сливаются со скрежетом и стуком шин, скребущих по телу очередного павшего головореза, когда я запрыгиваю на капот движущейся машины.

На мгновение водитель замирает. Пробив дыру в лобовом стекле, я хватаю его за волосы. Наши взгляды встречаются. С железной хваткой я дергаю его вперед и бью его лицом об острые края стекла, торчащие из рамы.

— Босс! — кричит кто-то. — Пригнись, черт возьми!

Я скатываюсь с капота в тот самый момент, когда над головой свистит пуля.

Перестрелка между моей командой и оставшимися людьми моего крестного отца продолжается. Я заглядываю через переднюю часть машины и вижу Алларда, который сидит на земле, прижавшись спиной к другой машине. Его левая нога в крови, но вместо того, чтобы укрыться, он продолжает стрелять. Не высовываясь, я бросаюсь к нему.

— Ты что, хочешь истечь кровью? — рычу, хватая его за кевларовую спину и начиная тащить к зданию заправки.

— Мне понравился твой трюк с капотом, босс, — смеется маньяк, меняя магазин, а затем снова открывает огонь. — Значит, ты снова в команде?

Я прижимаю его к стене и опускаюсь на корточки, чтобы осмотреть ногу. К счастью, пуля лишь слегка его задела.

— Я в отставке, Аллард. Поэтому теперь ты занимаешься всей грязной работой. — Я беру его руку и прижимаю к ране. — Продолжай давить.

— Не хочу тебя расстраивать, босс, но ты сейчас выглядишь не очень.

Покачав головой, забираю его пистолет и поворачиваюсь к дороге. Перестрелка наконец закончилась, и пыль медленно оседает на телах людей Калоджеро. Я включаю телефон и звоню Онофредо.

— Мне нужна команда по уборке. Срочно.

— Они уже в пути, — отвечает он.

— А власти?

— Два патруля высланы после того, как кто-то сообщил о выстрелах. Я сделал несколько звонков. Они вас не побеспокоят.

— Хорошо.

Я отключаю звонок и убираю телефон. С Калоджеро нужно разобраться немедленно. Не хочу, чтобы над головой висели угрозы, если моя vespetta решит вернуться.

Василиса

— Ты уже решила, что будешь делать? — спрашивает Юля, расчесывая мои волосы. — Или собираешься провести весь день, просто уставившись в стену?

Я пожимаю плечами.

— Да. Я возвращаюсь на Сицилию.

Три часа назад Юля вбежала в мою комнату и прыгнула на кровать, разбудив меня. Мы смеялись и плакали. Потом сестренка накричала на меня за то, что я не разбудила её, когда вернулась домой. Утро мы провели в комнате, поедая слегка подгоревшие булочки с корицей от Игоря, пока я рассказывала, как оказалась на Сицилии.

— А что, если мама расскажет папе? — спрашивает Юля, разделяя мои волосы и начиная плести косу.

— Она обещала не рассказывать. Думаю, мама верит, что я запуталась и со временем всё уладится.

— А ты? Запуталась?

— Нет.