Мои ноги подкашиваются. Ужас охватывает с головы до ног. Я практически чувствую крепкую хватку судьбы вокруг горла. Сжимает. Давит. Я не могу дышать.

— Вася? Ты в порядке?

Я разворачиваюсь и бегу к своей машине. Игнорируя окрик Саши, хватаю телефон, завожу двигатель и набираю номер Рафаэля. Гудки. Гудки. Я пытаюсь дозвониться еще дважды, но он не отвечает.

— Черт! — Я сворачиваю на дорогу к шоссе, которое в конечном итоге приведет меня к частному аэродрому, и продолжаю звонить Рафаэлю. Никакого ответа.

Следующим набираю номер папы. Звонок сразу попадает на голосовую почту.

— О боже, — всхлипываю я, затем снова набираю номер. И снова голосовая почта.

Я не смогу сесть в самолет, если не свяжусь с Рафаэлем и не предупрежу его, или не заставлю отца отозвать дядю Сергея. Черт. Блин. Черт! Я резко поворачиваю влево, делая разворот, и нажимаю на газ, направляясь к дому, а не к ожидающему самолету.

Проходят минуты. Пять. Десять. Полчаса. Я продолжаю набирать номера Рафаэля и отца, но никто не отвечает. Только голосовая почта. Я открываю список контактов и прокручиваю его в поисках номера Гвидо, но не могу его найти!

— Черт! — восклицаю я и начинаю искать с самого начала. Когда наконец нахожу его имя, нажимаю на кнопку вызова и включаю громкую связь.

Пожалуйста, возьми трубку!

— Василиса?

— Мой отец послал киллера за Рафаэлем! — кричу я. — Ты должен его предупредить!

Тишина. Секунда тянется как вечность.

— Кого он послал?

— Моего дядю. Сергея Белова.

— Черт, — тихо произносит Гвидо.

Линия обрывается.

— Гвидо? Черт. — Я снова пытаюсь дозвониться до Рафаэля. Ничего.

Набираю номер мамы. Она отвечает сразу.

— Он послал дядю Сергея убить Рафаэля! — кричу я в трубку.

— Что? Кто?

— Папа! Я пыталась дозвониться до Рафаэля, но не смогла. А папина линия переходит на голосовую почту.

— Он в своем кабинете. Я иду туда. — Слышу, как хлопает дверь, и торопливые шаги. — Ты должна была сказать Роману, Василиса. Если бы ты рассказала ему правду, он бы никогда не послал Сергея. Твой отец считает, что этот человек держал тебя против твоей воли и причинил тебе боль. А поскольку ты не раскрыла ему подробностей, он предположил самое худшее.

— Я не хотела ему говорить, потому что боялась, что он поступит именно так, как сейчас!

— Позвони Сергею, — предлагает она, тяжело дыша. — Скажи ему, чтобы не двигался с места.

— Ты же знаешь, что он не послушается, — отвечаю я с недовольством. Мой дядя слушается только главного. Я могу плакать и умолять, но он все равно выполнит приказ. Он не отступит, пока мой отец не отменит распоряжение. — Я буду через десять минут. Пожалуйста, мама! Убеди папу отозвать дядю Сережу!

— Обязательно, дорогая. Не переживай.

Роман Петров

— Что значит, он отменил отправку? — рычу в трубку.

— Я что не ясно говорю? — отвечает Николай.

Я потратил много лет на поиски подходящего человека, который смог бы заменить Антона в роли командира, контролирующего наши ряды. Управлять солдатами Братвы — все равно что держать в руках поводья стаи безумных гиен. Они не подчиняются ничьим приказам. Даже если и выполняют указания, многие из них часто считают себя вправе интерпретировать приказ так, как им вздумается. Чтобы удерживать всех в узде и не потерять рассудок, командир должен обладать либо исключительным спокойствием и методичностью в своих действиях, либо быть человеком, который сам не совсем в себе. Николай Левин относится ко второму типу. Порой я не знаю, стоит ли повышать этого грубого ублюдка в должности или просто покончить с ним. Этот псих два года назад получил пулю за меня, так что, видимо, я к нему неравнодушен.

— Следи за языком, — рявкаю я. — Объясни ситуацию.

— Мы прибыли на границу, как и планировали, но один из людей Рамиреса сообщил, что этот подлый ублюдок нашел другого покупателя. Я пытался дозвониться до Белова, но он не отвечает.

— Мой брат сейчас занят другим делом. Парень Рамиреса все еще у тебя?

— Да.

— Сломай ему ноги, — рявкаю я. — Заставь говорить. Мне нужно знать, кто получил то, что должно быть моим.

— Уже сделали. Это был Артем Волошин. Он предложил Рамиресу сорок процентов.

Проклятые украинцы. Я думал, что покончил с этими идиотами еще два десятилетия назад.

— Это еще не всё, — продолжает Николай. — На прошлой неделе один из моих людей поймал дилера Артема в Вест-Тауне.

— И ты говоришь мне об этом только сейчас?

Вдруг дверь моего кабинета распахивается, и в него врывается моя жена, вся красная и запыхавшаяся, как будто мчалась сюда сломя голову.

— Что ты натворил? — восклицает она, глаза полны растерянности и ярости.