— Пойдемте в дом, — говорю я, вставая и отодвигая ее кресло.
Оказавшись в гостиной, я наливаю виски каждому из нас.
Хелена смотрит между нами двумя, когда я предлагаю ей стакан.
— Я могу пойти спать, — говорит она.
— Еще рано. Оставайся.
Она открывает рот, чтобы возразить, но я подталкиваю стакан к ней.
— Ты останешься.
Она изучает мои глаза, осторожно берет бокал и отпивает глоток.
Грегори сидит на одном конце дивана, откинувшись назад, расслабленный.
Я занимаю другой конец.
Хелена стоит неловко.
— Вот, — я указываю на пространство между нами.
— Что ты делаешь? — спрашивает она.
— Предлагаю тебе присесть.
Она молчит.
— Садись, — говорю я.
Она садится.
— Пейте свой напиток.
— Мне не нравится.
— Все равно пей.
Она пьет. Она выпивает все до дна и протягивает свой пустой стакан: — Довольны?
Я беру его, отставляю в сторону, пожимаю плечом.
— Теперь я могу идти? — спрашивает она.
— Нет.
Мы встречаемся взглядами, и я понимаю, что она знает, что сейчас произойдет. Что я хочу, чтобы произошло. И она напугана.
Я протягиваю руку, обхватываю ее затылок одной рукой и притягиваю ее к себе, чтобы поцеловать.
Она прижимается к моей груди и плотно смыкает губы.
Я отстраняюсь, смотрю на нее, моя рука все еще находится на ее затылке, которой я держу ее за волосы. Я пью свой виски и поворачиваю ее, подталкивая к брату.
— Ты не целуешь ее рот.
Грегори кивает.
Хотел бы я видеть ее лицо. Я вижу его. А оно, как всегда, неразборчиво.
Он делает долгий глоток виски, прежде чем опустить стакан и положить свою руку туда, где была моя. Он притягивает ее к себе, и она отталкивает его, сильнее, чем меня. Он сжимает в кулак ее волосы, а другой рукой расстегивает верхнюю пуговицу ее джинсов.
Она ловит его руку, но он откидывает ее голову назад, прижимается ртом к ее горлу, и она издает отчаянный звук.
Грегори отстраняется, темные глаза изучают ее лицо, прежде чем передать ее обратно мне.
— Что ты делаешь? — спрашивает она, поднимаясь на ноги.
Я тоже поднимаюсь, одной рукой держу ее за волосы, другой расстегиваю молнию на ее джинсах и просовываю руку внутрь, чтобы прикоснуться ее киску.
Я наклоняюсь ближе, потираю один раз: — Я просто хочу посмотреть, мокрая ли ты, — шепчу я достаточно громко, чтобы мой брат услышал.
Грегори встает, идет к тележке с напитками и наливает себе еще виски, а затем снова садится на свое место, широко расставив колени и откинувшись назад, перекинув руку через край дивана, и пьет, не сводя с нее глаз.
— Она? — спрашивает он.
Я снова провожу по ее киске, смотрю, как расширяются ее глаза, как краснеют ее щеки. Я улыбаюсь.
— О да. Ты должен почувствовать это сам.
Я вытаскиваю руку и подталкиваю ее к брату.
— Себастьян, — начинает она.
— Тише, Девочка Уиллоу.
Она поворачивается ко мне лицом: — Что ты делаешь?
— Тихо или я заткну тебе рот, а мне бы очень хотелось иметь возможность пользоваться твоим ртом.
Грегори берет ее за талию, привлекая ее внимание.
Она слегка вскрикивает, когда он стягивает джинсы и трусики до середины бедра. Его взгляд на мгновение падает на ее обнаженную киску, прежде чем он встает на ноги и подходит к ней, закрывая своей большой рукой ее киску.
Ее дыхание становится коротким, и когда он обхватывает другой рукой ее шею, я отпускаю ее и поднимаю свой бокал, чтобы допить свой напиток, а затем освежить его.
Я наблюдаю за ними. Смотрю, как он целует ее висок, щеку, линию челюсти, все, кроме рта. Я смотрю, как он теребит ее клитор. Смотрю, как меняется ее лицо, как открывается ее рот, как она толкается в его руку.
Я отставляю бокал и стягиваю с себя свитер.
Грег поворачивает ее ко мне и наклоняется, чтобы стянуть с нее джинсы и трусики, затем поднимается, стягивает через голову ее свитер, расстегивает лифчик и раздевает ее догола.