Пиздец, как понятна обтекаемость. Хотеть, и хоть что–то чувствовать — две разные вещи. По себе знаю. Проскочил все фазы от ненависти до любви и как бы потенции, это никак не вредило. Разве что еще яростней в ее тело вгрызаюсь.

Додавить из нее признание? Клещами вытаскивать каждое слово? Поговорить нам надо, но члену уже кобзда. Дрочкану позорно Каринке на бедро, с вероятностью в сто, что крайне не желательно.

— Утомилась? — сиплю превзнемогая адскую потребность, доебать змейку в миссионерской позе.

Отчего–то важно, чтоб незавершенный минет, не выглядел принуждением. Хочу, чтобы сама пристрастилась. Оно и объяснимо. Ее ахуенно порочные губы на моем восставшем органе, кого угодно сведут с ума. С ноги мозг вышибает такой визуал. По ощущениям, блядь, скажу одно — вечность бы не вынимал.

— Нет, — качает головой отрицательно. Улыбка хитрая, во взгляде синева расплескивается через край. Чувствует же, как я ей хуем все бедро исколол. В награду за терпение нежным поцелуем одаривает. Недолгим, правда. Но сойдет.

— Пососать надо еще, милая. Справишься?

— Ммм ..дай минут десять… подумаю.. — нарочно тянет и тоном наглой сучки меня поддевает. Кладет ладошки мне на грудь. Ногтями пропахивает борозды до паха, подбивая эрекцию практически к финалу, — Ноги раздвинь, — высказывается исключительно охамевшей интонацией. На мушке держит. Ей можно потерпеть, а мне, блядь, некуда. Не особо цепляет. Кто сверху — тот и босс.

— Сучка дерзкая, — рявкаю авторитетно.

Стискиваю пальцами подбородок и наказываю смачным засосом, от которого и у самого в ушах звенит, на что мне в харю змеиное фырканье прилетает.

— Тебе же нравятся такие, — припоминает наш разговор в клубе. Смотрю на нее пристально. Натыкаю на упрек во взгляде. Лучше не дразни. Держит атаку и зрительным лазером всю мою плоть рассекает. Вдребезги, твою мать. Я покорен, блядь! ее крепостью духа. Хоть, на колени падай и кланяйся.

— Очень, — выхлестываю кратко. Немного не до того, чтобы в подробности вдаваться.

Исполняю требование. Смещаюсь выше. Кистями беру упор в стену, как в импровизированное изголовье кровати. Член, точным прицелом, Каринке на покорно высунутый язык падает.

Берется двумя руками за окаменевшую дубину. Играется, легонько чмокая конец. Проворным язычком порхает под уздечкой. Пломбы воздержания метет во все стороны. Прицельно по краю ведет.

Мазохист, твою мать!

Терплю целую вечность, мне так кажется.

Позволяю безнаказанно экзекуцию над собой проворачивать. Щекочущая линия по всей длине, от основания к детонирующей пульсацией головке. К поджатым яйцам вскользь подбирается.

— Карина, блядь!! В рот возьми нормально, — по отчаянной злости срываюсь. Запрокидываю голову к потолку от изощреной пытки. В голос рычу. По натянутым венам электричество нахлестывает. Пробирает необъяснимой дрожью . Теряю заземление и от этого колотит.

Ровно на четверть стояком в ее мягкую полость погружаюсь. Каринка стягивает щеки. Губы смыкает в плотное кольцо. Прикрываю веки и не могу не смотреть. В упор врезаюсь взглядом. Раскачиваюсь с минимальной амплитудой. Член, то скрывается потемневшей частью, то полностью выскальзывает. Тащит за собой слюну. Зрение воспаляется. Изображение без фокуса. В ощущениях вся концентрация.

Ебать!

Восторг? Наслаждение?

Нихуя не по теме все определения.

Зажат в шелковой теплоте. Обласкан до невозможности послушным язычком. Согрет и вымыт ее влажностью. Погружаюсь глубже. Пронзаю. Растягиваю тонкие хрящи в горле. Каринка рвано и заглушенно стонет. Упирается ладонями в торс и регулирует проникновение.

Приход по — дикому накрывает. Вырывает из моей глотки бешенный вой. Углом сознания успеваю присадить связки и не скулить. Бликующая пелена в глаза льется, вместе с высвобождением.

Сперма белесыми хлопьями у моей Змеи на губах остается. Она и тут шалит. Качает языком, показывая на нем опавший сгусток, а затем глотает с коварной улыбочкой. Показательно демонстрирует, что не брезгует. И ничего против не имеет. Без всей замороченной хуйни, ограничений в сексе и неубедительных междометий.

Восхитительно — бесстыжая и моя. Такая, как я хотел. Такая, какой она мне снилась, с того первого раза, когда увидел ее три года назад.

Чем я ее заслужил. Нет, не так, отвоевал у теней. Взял самый крупный выигрыш в своей долбанной гнилой жизни.

Нападаю на ее беззащитную шейку. Целую с эмоциональным голодом и жадностью. Провожу анализ подселенных субличностей. Дикарь и псих. Тискасться не умею. На мятежной Каринке помешан. Заебись!

Что самое ахуенное, Каринка не отбивается. Толкает мою тушу, опрокидывая на спину, и седлает. Чисто женским влиянием, низводит на нет, зверские замашки. Гладит строго в направлении роста шерсти и не тревожит того, кого не надо. То есть, лаковые ладошки к грудине прижимает и успокаивает.