И я должна быть рада, но мне становится только хуже. Я не знаю, почему он за меня заступается и зачем. Уже не в первый раз. Таким, как он, вообще противопоказано даже здороваться с моим подвидом. Хотя, он и не здоровается. Молча кивает при встрече. Мы не друзья. Не приятели. Не уверена, что он даже знает, как меня зовут. Полагаю, что всё это благородство лишь для того, чтобы повысить свою значимость в глазах обожательниц, которые готовы перерезать друг другу глотку за его внимание. Дурачок, не подозревает, что делает этим мне только хуже. Они же и мне все жилы порвут за то, что краду его драгоценные минуты, которые он может потратить на них, вместо того, чтобы отстаивать честь какой-то пыли… Но, в любом случае, спасибо за попытку.
- Может, тебе пасть порвать? - задумчиво изрекает, переиначивая фразу, брошенную Сазоновым в мой адрес.
Испуганно верчу головой по сторонам в поисках помощи, но никто даже и не думает шелохнуться. Стая крыс. Они даже своих готовы бросить в нужную минуту, чего уж говорить обо мне?
- Влад! - бросаюсь в сторону парня, начиная молотить кулачками по широкой спине. - Влад, отпусти, пожалуйста, ты его сейчас убьешь!
И это не фигурально. Искаженное болезненной гримасой, лицо Кости уже начало приобретать синюшный оттенок.
- Романовский, да прекрати! - жалобно пищу, обхватывая в крепкое кольцо рук мужской торс в попытках привлечь к себе внимание и отодрать его от Сазонова. Неужели он не видит, что у бедолаги уже закатываются глаза?
Совершенно неожиданно ладонь Влада разжимается. Еле живой Костя падает тяжелым мешком на пол, и я рефлекторно отшатываюсь назад, когда Романовский поворачивпется ко мне.
- Влад, ты чего? - испуганно делаю ещё один шаг назад, глядя в его абсолютно невменяемые глаза василькового цвета, в которых совершенно неестестаенно пульсирует зрачок, то сжимаясь до маленькой черной точки, то закрывая практически всю радужку, будто при реакции на яркий свет. - Ты угашенный что ли чем-то? - пораженно шепчу в осознании, опасливо оглядываясь по сторонам. Теперь его поведение вполне объяснимо. - Уходи быстрее, пока кто-нибудь не позвал охрану, я ничего не скажу! - перехожу на шепот, краем глаза замечая, как его ноздри начинают трепетать, будто принюхиваясь.
Наконец, эта статуя отмирает. Презрительно щурится, склоняет голову, будто видя меня впервые, и молча обходит с правой стороны моё, дрожащее от волнения, тело. Выдыхаю с облегчением и бросаюсь в к Косте, которому явно нужна помощь, но тут же резко отлетаю назад под действием стальной хватки чужой ладони, сомкнувшейся на моем запястье...
*(пес.) Агата кристи - Черная луна
6. Глава 6. Юля и Влад
- Влад, остановись, что ты делаешь, - сбивчиво тараторю, пытаясь упираться, пока он с отсутствующим видом без особого труда запихивает меня в помещение мужского туалета, оттесняя к последней кабинке. - Романовский, ты не в себе, - пытаюсь ему внушить примирительным тоном, откровенно хреново справляясь с маскировкой лютого страха, нервной дрожью отдающего в кончиках пальцев.
Утыкаюсь спиной в прохладную обшарпанную кафельную стену и ежусь от противного стрекочущего звука мигающей лампочки, заливающей пространство болезненно-холодным светом.
Ещё этот нагнетает… Молчит, будто немой. Просто смотрит в упор своим, леденящим душу, взглядом и опасно играет желваками на плотно стиснутых челюстях. Его лицо кажется высеченным из камня, и в этот момент я понимаю, что парень действительно не в себе.
- Спасибо за помощь? - неуверенно озвучиваю предположение того, что Романовский ожидает от меня благодарность. - Могу лекции в двух экземплярах писать, чтоб ты не напрягался, - нервно усмехаюсь и в миг перестаю дышать, когда его жилистая рука взмывает, пролетая прямо перед моим лицом, и упирается ладонью в стену. - Ты… Ты меня пугаешь, - наконец, сдаюсь, произнося эти слова вслух.
Сердце за ребрами подстреленной птицей мечется и бьется о грудь. Судорожно сглатываю, когда напряженное лицо Влада с заостренными чертами наклоняется прямо к моему. Горячий кончик носа практически невесомо касается завитка волос на моем виске, жадно тянет воздух и проводит короткую дорожку вниз до ямочки за ухом.
- Ты не выйдешь отсюда, пока не скажешь мне то, что я хочу услышать, – шепчет шероховато, подобно шелесту сухих листьев на ветру.
Я пытаюсь вырваться, но его хватка обрушивается намою талию, казалось, надежно спрятанную под плотной тканью кофты, и становится всё крепче. Чувствую, как липкий страх переполняет меня, и начинаю задыхаться.
"Чего он хочет? Что ему нужно от меня?" – мелькает в моей голове, но я не могу найти ответа. - "Соберись, Родионова! Там за дверью пол этажа мечтало бы оказаться на моем месте! Томный загадочный красавчик жмет тебя к стене в туалете, ты чего не радуешься?".
Только, вот, даже в моей голове это всё звучит, как хреновый сценарий очередного дебильного розыгрыша, и я абсолютно всерьез ожидаю того, что сейчас с потолка на мою голову польются помои. Или залетит Ануфриева со своими подружками, и они все дружно надо мной поржут... или.... Не знаю, на что у всех этих дебилов ещё хватит изобретательности, но я, честно, где-то в глубинах своей души, там, где остался нетронутый уголок с розовыми обоями, мечтала, что Романовский не такой.
- Слушай, Влад, серьёзно, спасибо огромное, но я не понимаю, - механически бормочу, пока горячая большая ладонь не запечатывает мне рот. Округляю глаза от удивления и снова перестаю дышать, пока мужские губы еле-уловимо касаются, бьющейся на шее, жилки.