Не то, чтобы меня можно было назвать сильно впечатлительной, но бегать в обличии животного по лесу в течение нескольких часов – это не то, что я считаю, само собой разумеющимся. Слава богу, что меня нашел Влад. Я пришла в себя возле какого-то старого могучего дуба, прижатая голой спиной к неприятной шершавой коре, поэтому, не могу сказать, что была крайне удивлена, когда из сосновых зарослей показалось его обнаженное тело…

Помимо безоговорочной благодарности, меня так же переполняют и иные чувства к этому человеку. Первая из них – это лютое раздражение на грани ненависти. Не знаю, каким образом, но я всё ещё считаю, что во всех моих нынешних невзгодах виноват именно он! Если бы он не потащился со мной в этот отпуск – нас бы не пыталась убить гребаная баба с хвостом. Я бы не обзавелась собственным и не обросла бы шестью! Ничего бы этого не было! Вообще, легче всего найти козла отпущения, когда не можешь найти рациональных объяснений чему-либо…

- Отпусти меня! – брыкаюсь у него на руках и съезжаю по высокому крепкому телу на старый деревянный пол. – На кой черт ты меня сюда притащил! – плююсь ядом, судя по обстановке, понимая, что нахожусь в комнате парней.

- Юля, успокойся, - гасит тяжелый вздох невозмутимой интонацией, но по, бьющейся на шее, жилке можно сделать вывод, что он тоже находится на грани.

Невозмутимость! Вот ещё один аспект, который меня в нем жутко раздражает! Как можно быть таким спокойным и холодным? Или, может, я о нем чего-то не знаю? И за ним каждые выходные охотятся мертвые женщины, требующие любви? Если честно – не удивлюсь. Всех живых, по крайней мере в границах университета, он уже покорил. Решил перейти на загробный мир, судя по всему, этих ему уже мало.

- О, я спокойна, ты что! – грубо отмахиваюсь и скалю зубы. В районе солнечного сплетения начинает нестерпимо жечь, но теперь я опасаюсь этого чувства. Я помню, к чему это привело ночью.

- Я сказал: «Закрой рот!», - цедит сквозь зубы Влад, и я вздрагиваю от того, как его ярко-голубые глаза заволакивает молочной пеленой, и они превращаются в практически бесцветные, как у хаски.

- А то что? – раздраженно фыркаю, с вызовом задирая подбородок. – Ударишь меня? Давай, стопчись окончательно в моих глазах…

- Молчать! – грубо обрывает меня рявкающим тоном, выбивая из легких весь кислород тем самым, что хватает за горло и неласково прижимает спиной к стене. – Ты, наверное, не в курсе, или забыла, но я умею быть ОЧЕНЬ злым, - угрожающе порыкивает мне на ухо, обдавая щеку тяжелым мятным дыханием.

Встаю на носочки, вытягиваясь по струнке вверх, что бы не затянуть кольцо из пальцев на своей шее еще сильнее. Он не прилагает усилий и не делает больно. Но одного его короткого движения вполне достаточно, чтобы свернуть мне шею. А учитывая все предыдущие обстоятельства, я вообще ни разу не уверена, что что-то помешает ему это сделать.

- Ты перебарщиваешь, - рвано вдыхает запах моих волос, будто противится сам себе, но всё равно продолжает это делать. Не буду лукавить и скрывать, что его аромат в последние дни будоражит меня не меньше. Стоит почуять где-то эти горьковатые пряные ноты, исходящие от кожи Влада, как мои глаза начинают закатываться сами собой. – Если я готов валяться в твоих ногах, это не значит, что я не смогу перегрызть тебе глотку, если ты продолжишь меня отвергать и шпынять, я понятно выражаюсь? – любезно интересуется, но в холодном несдержанном тоне нет и намека на ласку.

Отчаянно киваю, насколько это позволяет его ладонь, сомкнутая на моем горле, и давлюсь воздухом, когда она исчезает.

- Ненормальный, - тихо бросаю чисто на автомате, под видом защитной реакции, и понимаю, что совершила фатальную ошибку, когда несдержанный громкий рык прорезает тишину комнаты.

- Влад! – только и успеваю взвизгнуть, когда он легко толкает меня на первую попавшуюся кровать лицом вниз так, что моя пятая точка свисает с кровати, а колени легко ударяются о пол. – Ты что творишь? – испуганно задыхаюсь, пока он всем весом усаживается мне на спину лицом к заднице, лишая возможности пошевелиться.

Полностью игнорируя мои возгласы, он с угрожающим звоном расстегивает бляшку, а я даже перестаю дышать в момент, где понимаю, что он вынимает ремень из хлястиков.

- Прекрати, - сдавленно пищу, опасаясь даже пошевелиться, но этот гад, кажется, целиком абстрагировался от моего голоса. Одним лишь рывком он стягивает с моей попы спортивки до колен, и я вздрагиваю, когда оголенную кожу лижет прохладный воздух из приоткрытой форточки. – Ты не сделаешь этого, - нервно усмехаюсь, но в ответ он лишь саркастически хмыкает, и я слышу хлесткий звук кожи, сложенной вдвое.

Крепко жмурюсь, заранее зная, что произойдет в следующую секунду, и прикусывая язык за миг до того, как на мою задницу обрушивается обжигающий удар ремня. Предательские слезы брызжут из глаз, и я утыкаюсь лицом в простынь, чтобы не проклинать его вслух. Это не столько больно, сколько унизительно. Меня даже родители в детстве никогда не пороли, я всегда была хорошей послушной девочкой. А этот о себе что возомнил?!