― Почему ты мне ничего не сказал? Ты знаешь, что я не смогу никуда уйти, не хочу никуда уходить, пока моя сестра у тебя. Почему скрываешь все от меня? ― спросила она, глядя на меня через всю комнату.

Ее голос был тихим. Она хотела ответов, а кто не хотел бы в ее ситуации? Я ничего ей не рассказывал и кормил ее по крупицам крошками правды.

― Немного грустно, что ты чувствуешь, словно должна защищать Эбигейл, которая трахается с моим братом во всех мыслимых позах, пока ты пыталась убить свою настоящую сестру.

― Я пытаюсь поговорить о ней. Понимаю, что, возможно, она была любовью всей твоей жизни, но я была маленькой. Боже, покончи с этим! Эбби является мне большей сестрой, чем была Кэсси.

Она смотрела на меня в течение пяти секунд, прежде чем вздохнуть и покачать головой.

― Забавно, потому что Эбби вообще тебе не сестра.

Я сделал глоток своего коктейля, наблюдая за ее реакцией. Она нахмурила брови, переваривая то, что я ей сказал.

― Что ты имеешь в виду?

― Я уже опаздываю, мне нужно идти. На кофейном столике несколько бумаг для тебя, которые ты должна заполнить.

Я нарочно трахал ей мозг. Это делало меня мудаком? Да. Я чувствовал себя плохо из-за этого? Нет. Выпив чашку, я собрал все, что мне было нужно, и направился к двери.

― Ты вот так просто уйдешь? Что ты имел в виду?

Она последовала за мной, злость слышалась в ее голосе.

Я повернулся к ней лицом, мысленно заметив, как она остановилась и убедилась, что между нами достаточно места. Я ухмыльнулся синякам на ее шее. Положив руки на бедра, она посмотрела на меня таким взглядом, который мог заморозить ад.

― Бунтарка, ты частично разумная девочка. Если Сет никогда не упоминал, что Ричард был его братом, думаю, мы можем предположить, что они никогда не были связаны. Поэтому...?

Я призвал ее продолжить, но все, что она сделала, это моргнула. Может быть, она находилась в состоянии отрицания. Я мог бы исправить это.

― Ричард твой дядя. Таким образом, Сет не твой настоящий отец. Иисусе, почему это так трудно?

Я не остался понаблюдать за ее реакцией. Не потому что не хотел, а потому что я должен был уехать уже как пару часов назад. Джейсон всю ночь провел в багажнике.

Глава 11

Уиллоу

Жизнь когда-нибудь устанет заеб*вать людей? Моя, казалось, начала остервенело меня трахать.

Я не была уверена, сколько из сказанного Пирсом было правдой, а сколько ложью. Вокруг никого не было, чтобы что-нибудь подтвердить. Часть меня задавалась вопросом, почему он лжет, но я, также, могла задать и противоположный вопрос: а почему нет?

Не была даже близка к выяснению этого дерьма, чем когда он впервые привел меня сюда. Мой разум был истощен. Я была истощена, и мое глупое сердце решило, что хочет его, независимо от обстоятельств.

Торча у большого L-образного островка, я посмотрела вниз на бумаги, лежащие на кофейном столике.

Он не мог говорить серьезно.

Это был пакет о мероприятии. К нему были прикреплены маленькие заметки о вкусе торта и куча другого дерьма, которое мне было безразлично. Пирс был душевной мигренью.

Из-за этого человека я лезла на стену. Все, в чем он был хорош, ― это грубый секс.

Я скучала по сестре. Несмотря на то, что сказал Пирс, Эбби была моей семьей. Мне было все равно, если она трахалась с его братом. То же самое можно сказать и обо мне, но эта договоренность должна была продлиться всего год, так что же случится, когда все закончится? Убьет ли он меня? От этой мысли у меня побежали мурашки по коже.

Полагаю, что причина кроется в том, что если человек, с которым ты трахаешься, продолжает говорить тебе, что он должен был тебя убить, то у него, вероятно, с этим проблем не будет.

Откинувшись, я уставилась на потолок, думая о Сете и Ричарде. Я не могла понять, как они связаны. Что побудило Сета подняться и заявить, что ребенок не его?

Я задавалась вопросом, была ли Эбби его. Ни один из нас не был на него похож, а у нее не было воспоминаний о своей маме.

Тут должна была быть кнопка паузы для бессвязных мыслей. Все всегда возвращалось к одному несменяемому вопросу.

Почему?

Почему то и это?

***

Кто-то плачет?

Перевернувшись на живот, я посмотрела на цифровые часы. Была почти полночь. Кажется, наступал час колдовства в этом доме.

Когда по коридору донесся стон, я поняла, что кто-то определенно плачет. Кто-то взрослый. Скинув одеяло, я вскочила с кровати и подошла к двери спальни.

На мне ничего не было, кроме розовых бесформенных шорт для сна и майки; это было не совсем то одеяние, в котором можно идти на разведку.

Выглянув в темный коридор, я услышала голоса.