― А если ты хочешь, чтобы твой ублюдский член был на твоем теле, то держи его подальше от моего рта.
Он вздохнул и размял плечи круговыми движениями.
― Ты реально чертовски глупая.
Он повернулся и начал пялиться на меня. Я осталась там, где стояла. Пирс схватил меня за руку и втащил в душ, запихивая внутрь.
С моими руками за спиной я никак не могла себе помочь. В последнюю секунду я повернула голову, чтобы не врезаться лицом в мозаичную стену. Мои колени столкнулись с коричневым кафельным полом.
Горячая вода обрушилась на меня, приклеив волосы к голове и намочив платье.
― Хорошо. Теперь ты там, где должна быть.
Он вступил под струи и схватил меня за волосы.
― Отвали от меня!
Рванув вправо, я начала вырываться из его рук. Это чертовски больно. Кожа головы горела там, где отрывались пряди волос. Сильнейшая боль ощущалась в плечах. Я быстро утомилась, пытаясь освободить руки.
― Ох, Бунтарка. Ты никак не научишься, ― вздохнул Пирс.
Вдруг я оказалась в воздухе. Он перекинул меня через плечо, словно я была мешком с картошкой, и вышел из душа.
― Я пытался быть настолько добрым, насколько мог, а я далеко не добрый человек. Теперь мы сделаем это по-моему.
Его голос был намеренно тихим, заставляющим меня сожалеть о своем смелом отношении. Существовали и другие способы быть сильной, держа голову ясной. Я знала это. Я была умнее.
Так что же я делала, позволяя своим эмоциям контролировать меня? Боже, я действительно иногда была глупа.
― Прости, ― выкрикнула я, пытаясь сдержать горечь в тоне.
Это ему стоило бы извиниться, но я должна была сделать то, что должна.
Он кинул меня на кровать, размещая свои мускулистые руки по бокам от меня. Моя промокшая одежда быстро пропитывала шелковое постельное белье.
Подняв свое влажное тело над моим, он прижал свой член к моей вершине.
― И за что ты извиняешься? ― спросил он.
Только свет в ванной комнате освещал комнату. Его голубые глаза казались черными.
― За то, что была сукой.
Я неловко извивалась под ним. Мое платье поднялось выше приличного уровня, и было такое чувство, что мои руки словно сейчас оторвут.
Он склонил голову и посмотрел на меня, как на объект своего исследования.
― Мне нравится, когда ты такая. Беспомощная... нуждающаяся... мокрая.
Я укусила себя за внутреннюю поверхность щеки. Пирс отодвинулся, схватил меня за лодыжки и спустил с кровати.
Оказалась в опасном положении, моя голова почти свисала с края.
― Открой рот, ― потребовал он.
Обзывая его всеми мыслимыми ругательствами в голове, я частично приоткрыла губы.
― Мы оба знаем, что мой член так не пройдет.
Он протянул руку и использовал свои пальцы, чтобы расширить мой рот, прежде чем засунуть член внутрь. Я старалась не давиться, когда мужчина вогнал его по самое горло.
Я действительно была беспомощна. Не могла двигаться. Я была вынуждена распластаться по кровати и позволить ему трахнуть мой рот. Мои глаза горели, в конце концов, пуская слезы, которые собрались в уголках.
Меня беспокоило, что он не издавал ни единого звука. Он дышал равномерно, и его глаза были прикованы к моему лицу. Жуткое ощущение пробежало по моему позвоночнику.
Его проблемы выходили далеко за рамки быть просто ублюдком.
Я не была уверена, наслаждался он тем, как я отсасывала, или видом меня связанной и находящейся полностью в его власти.
Когда он понял, что я смотрю на него так же, как он смотрел на меня, он остановился и вырвал свой член у меня изо рта. Он поднял меня с кровати и отнес к черному креслу в дальнем конце комнаты.
― Я знаю, что ты делаешь, ― сказал он, стягивая мое нижнее белье по ногам.
― Я делала то, что ты хотел.
― Закрой свой х*ев рот, Бунтарка.
Он схватил то, что осталось от моего разрушенного шиньона, и склонил меня над подлокотником дивана. У меня закружилась голова от его действий. Я не могла поспеть за его постоянными перепадами настроения.
Стоя неподвижно, мое сердце мучительно билось в груди, я ждала, что он будет делать дальше. Шум душа почти замаскировал звук, который он издал позади меня. Он раздвинул мои ягодицы свободной рукой и сплюнул на отверстие.
― Если ты не расслабишься, то будет только больнее, ― предупредил он.
Я была не готова к этому, и совершенно не в восторге от этой идеи.
― Пирс, ― прошептала я.
Он проигнорировал меня.