― Это один! ― с верхнего этажа крикнул Гримм.

Вокруг головы мужчины начала скапливаться кровь. На нем не было ничего, кроме пары боксеров. Взгляд его безжизненных, широко распахнутых глаз был прикован к нам.

Кобра обошел его с козлиной головой в руках и зашел на кухню. Наверху хлопали двери, по полу грохотали шаги, отчего дребезжали потолочные светильники.

Ромеро взглянул в сторону лестницы и отпустив меня, немного подтолкнув вперед.

― Вы двое, накрывайте на стол.

― Какого черта нам нужно это делать? ― спросила меня Арлен, когда мы больше не видели его.

― Методы Ромеро имеют смысл лишь для него самого.

― И для него, ― она жестом указала на кухню, где Кобра наливал масло в кастрюлю.

Двигаясь вперед, объясняла свою дрожь нервозностью и нестабильным поведением Ромеро. Кухня и столовая были рядом. Заметив в дальнем углу шкафчик с посудой, задела Арлен плечом и устремилась к нему.

― Здесь грязно.

― Это преуменьшение, ― пробормотала Арлен.

Повсюду был беспорядок и грязное белье. В воздухе стояло густое зловоние приготовленной плоти. Осматривая столовую в поисках выключателя света, окинула взглядом кухню и заметила, что там все еще хуже.

В мойке была свалена гора посуды высотой в милю, подтеки черной грязи были размазаны по выцветшей желтой плитке, а пластиковый кувшин с сомнительным содержимым был опрокинут на столешнице.

Найдя выключатель, щелкнула по нему кончиком пальца, не имея ни малейшего желания прикасаться к чему-либо вокруг.

― Стол уже накрыт, ― заметила Арлен.

― Отлично, тогда мы можем начать, ― ответил Ромеро, входя в комнату наполовину волоча женщину за затылок. Я моментально узнала ее со дня нашего побега.

― Это был Билл. Ты знаешь, что мне известны правила! Я никогда не была бы настолько глупой, Ромеро.

Она цеплялась за его руку, но он просто стряхнул ее.

― Марта, мы заключили сделку, а ты нарушила условия. Тебе вообще нечего было делать в моем лесу. Разве я не обеспечивал твою семью необходимым продовольствием?

Скрестив руки и нахмурив брови, наблюдала за их препирательством.

Эти люди были каннибалами. Единственный способ, которым он снабжал их пищей ― это отдавать им других людей. Какого хрена он это творил?

Ром усадил ее на стул и полез в задний карман, доставая нож Браунинга, который всегда носил с собой.

― Положи руки на стол, Марта.

Со слезами, скатывающимися по лицу, женщина посмотрела на него и покачала головой. Прикусив нижнюю губу, я заглянула на кухню, чтобы проверить Кобру. Он копался в ящиках, складывая в кучу вещи, которые, как полагаю, собирался взять с собой.

― Мне нужна твоя помощь, Кали.

Вернувшись к Ромеро, разжала руки и обошла вокруг стола, остановившись рядом с женщиной.

― Положи ее левую руку на стол.

Интересно, к чему парень клонит, отвела непокорную руку женщины от места, где она прижимала ее к груди, и положила туда, куда он велел.

― Буду считать до трех.

При этих словах женщина начала сопротивляться и отталкивать меня другой рукой. Арлен схватила ее и крепко прижала, как и я.

― Три, ― спокойно произнес Ромеро, вонзая нож в левую руку, вынимая и погружая его прямо в тыльную сторону правой.

Вздрогнув, отвернула голову, когда женщина завизжала мне в ухо. Кровь быстро потекла по столу, часть попала на мою кожу.

― Прижми их на месте, ― тем же ровным тоном приказал Ромеро.

В поисках чего-либо, что могло бы помочь сделать то, что он хотел, подхватила нож для стейка с теперь уже окровавленного серванта рядом со мной, затолкала его в отверстие, которое он только что проделал и воткнула его в деревянный стол, вкрутив.

Арлен без колебаний поступила также.

Женщина прижала подбородок к груди и застонала, скорее всего, впав в шок. Я вытерла окровавленную руку об рубашку на ее спине и отступила.

― Глянь, что у меня есть.

Гримм вышел из другой комнаты с мужчиной в бессознательном состоянии и маленьким мальчиком из амбара, словно он был мешком картошки.

― Дай мне ребенка.

Ромеро протянул руки, забирая у Гримма плачущего мальчишку.

Когда Гримм поместил мужчину напротив женщины, которая еще не перестала стонать, я вопросительно взглянула на Ромеро.

― Что ты делаешь? ― спросила со спокойствием, которого не чувствовала.

― А что я по-твоему делаю? ― он перевернул ребенка так, что теперь спиной прижимал к своей груди, а ноги болтались над полом.

― Соус-смазка готов! ― крикнул Кобра под звук хлопающей дверцы духовки.

― Отпусти его, ― я не сводила с него глаз, голос был тихим, но требовательным.

― С чего бы мне его отпускать?