Мужчина скользнул руками к моей заднице, сжимая руками половинки, и начал сильно врываться.

Когда он вынудил меня проявить инициативу, потребовалась минута, чтобы найти ритм. Держась за перегородку и покачивая бедрами, подпрыгивала вверх и вниз на члене. Разнузданные стоны эхом звучали в церкви и заполняли маленькую исповедальню.

Мышцы ног жгло. По вздымающейся груди струился пот. Дыхание стало громким и прерывистым, смешиваясь с наполненными удовольствием вздохами.

― Не могу...

― Не говори, что не можешь. Просто трахни меня, ― рычал Ромеро.

Опустив руки на его плечи, выровняла положение и начала скакать на нем, вбирая в себя все глубже и жестче.

― Ром, ― прохныкала, утыкаясь бессильно лбом.

― Вот так, детка. Используй меня, заставь себя кончить.

Прижав большой палец к моему клитору, он медленно массировал его круговыми движениями. Внизу живота все сжалось, а тепло прокатилось по спине. Он наклонился, провел языком по моей шее и укусил. Вошел в меня одним сильным толчком. Кончила так сильно, что забыла, как дышать.

― Бл*ть!

Больше не могла пошевелиться. Мышцы напряглись, я закрыла глаза, упиваясь ощущением того, что только он мог вырвать из меня. Позже Ром вышел, запачкав своим семенем мою мантию.

― Кажется, сейчас самое время обсудить контрацепцию, ― заявила, размазывая сперму по черной ткани.

― Ты только что трахнула меня в исповедальне. Именно это заставляет тебя задуматься о противозачаточных средствах?

― Ром, ― выделила я.

― Почему ты беспокоишься об этом, если все наши дети попали тебе в глотку либо приземлились куда-то на тебя? Когда захочу, чтобы ты забеременела, так и будет.

― Ух, ты такой поэтичный, ― невозмутимо ответила.

Я попыталась встать, но его руки крепко сжали мои бедра, чтобы удержать на месте. Деревянная скамья скрипела под нашим весом.

― Мне не нужно видеть тебя четко, чтобы понять, что ты разозлилась. Просто ощущаю это. Не будь такой девчонкой, Кали. Скажи, в чем проблема.

― Скольким девушкам ты это говорил? Ты хоть...

― Чист? ― вставил он. ― Если это ревность, можешь покончить с этим дерьмом сейчас же. Я не просто засовываю свой член во что-то с дыркой. Вообще-то, я довольно разборчив. И не имею привычки входить без защиты. Ты моя, не хочу между нами никаких преград. Никогда бы не позволил какому-то грязному дерьму коснуться тебя. Есть только ты, Кали.

Его слова были бальзамом на мою досаду. Сглотнув, кивнула.

― Хорошо, ― прошептала на случай, если он не увидит это движение.

Он обхватил мое лицо и прижал лоб к моему.

― Херня, что ты со мной творишь, них*я не имеет смысла.

Напряженность в его голосе была не настолько сильной, чтобы застать меня врасплох. Я чувствовала то же самое. Может быть, именно таким и должны быть отношения, неразрывные узы. Не нужно было слов, чтобы выразить то, что уже знали наши искалеченные сердца.

Я была его, а он ― моим.

***

Свернулась клубочком в углу, когда он передал мне банку.

― Что конкретно празднуем?

― Регистрационную книгу, которую ты дала нам, а Ромеро оказался не таким придурком, ― сказал Кобра.

Смеясь, поднесла банку ко рту, сожалея о решении принять участие в этом мероприятии, как только самогон коснулся моего языка.

― Это отвратительно, ― пробормотала, подтолкнув банку Ромеро. ― Жжется.

Пошевелила языком, не пробуя ничего иного, кроме медицинского спирта.

― Ты можешь справиться лучше, ― Ромеро бросил вызов, подтолкнув банку обратно в мою сторону.

― Подожди три секунды, ― посоветовал Гримм оторвавшись от книги.

― Уф, ладно.

Забрала стеклянную банку обратно и, затаив дыхание, глотнула сосчитав до трех.

― Ах, как вы это пьете? ― Закашлялась, тряся головой и жмурясь.

― Ты привыкнешь к этому, ― сказал Ромеро, забирая у меня банку и передавая Арлен.

― Ты совсем ничего не пил.

― Я не пью.

― Тогда зачем ты мне это сказал? ― впилась взглядом, вытирая рот тыльной стороной руки.

― Может, хочется услышать, какую пьяную правду ты выложишь.

Арлен фыркнула.

― Не всем есть что скрывать.

― Всем в этой комнате, ― возразил Гримм.

Это была чертовски горькая правда, и ничего хорошего из этого не выйдет. Все знали, что ложь причиняет боль, а секреты убивают.

Вздохнув, я сильнее прижалась к кожаной диванной подушке. Ромеро подвинулся ко мне и посадил на колени, приложив мою голову на свое плечо.