— Тюрьма Форкфурт? — прочел Кобра, сидя рядом и прихлебывая из рюмки. — Как, бл*ть, в том месте вообще кто-то существует? Это же руины.

Махнув рукой, чтобы Такер подошел, когда завершит разговор, почувствовал, как тяжелая пара сисек прижимается к левой руке, когда опустил правую. Я знал, кто это; заметил, что она наблюдала за мной с момента нашего приезда. Однако не собирался оказывать ей внимание, которого та жаждала.

Когда меня так нагло касались — неприятно, и мне никогда не нравилось, если только это не малявка. Невозможно было оторваться от нее, не трогать руками.

Даже не оглянувшись, отпихнул от себя суку, прикрепленную к сиськам. Услышал, как та попятилась, а затем грохнулась, приземлившись на задницу с недовольным вздохом, рассмешившим Кобру. И, по-прежнему, не обернулся — это бы означало, что мне уже пох*й.

— Поскольку вы с Ромом теперь под запретом, чувствую себя несколько обделенным. Полагаю, ты не планируешь устроить групповушку? — поинтересовался Кобра.

Будь на его месте кто-нибудь другой, я бы дотянулся и раздробил хребет — позвонок за позвонком, а потом, вероятно, помочился бы на него, чисто для острастки.

— Она…

— Не калечь свои бесценные мозги, пытаясь объяснить. Именно благодаря ей мы сейчас здесь, из-за нее собираемся вторгнуться в тюрьму. Я все понял, бро. Ром был и остается таким же. Это шутка, чертов психопат, — рассмеялся он, вскидывая руки в защитном жесте.

— А разве не это у вас с Катей? Поэтому ты решил инициировать ее, верно? Ведь мы оба в курсе, что немой с дредами долго не протянет, а Блю — это пятьдесят на пятьдесят.

— Нет. Катя — клевая телочка. И мне нравится Блю, она моя подруга. Я способен просто дружить с цыпочкой, Гримми.

Я презрительно хмыкнул.

— С каких это пор? Ты держался подальше от Кали лишь потому, что знал о возможных последствиях. Ты не прикасался к малявке, поскольку, ну, в общем, понимаешь, что произойдет дальше, — решил отложить подробности до лучших времен. — Ты обязательно кого-нибудь найдешь, — счел нужным добавить, говоря серьезно.

Парень был самым добродушным из всех нас. Он искренне смеялся, у него было неиссякаемое чувство юмора, и в конечном итоге, когда дело доходило до столкновения, вы бы предпочли, чтобы он оказался на вашей стороне.

Каждый из нас хлебнул немало дерьма. Все мы томились у размытой грани безумия. Кобра — более еб*нутый на всю башку, чем я, а Ромеро — настолько у*бан, что до Кали вообще не проявлял даже видимости эмпатии.

Это не мир превратился в сплошное дерьмо, а сами люди. Признаться, мне повезло больше всех; если отбросить тот факт, что воспитывался своим, ныне отверженным отцом, исправившимся сектантом, нынешним лидером племени деревенщин-каннибалов, то я считался почти нормальным.

Смерть не в счет. Она — не что иное, как встреча, которую невозможно отменить. Закономерная часть жизни, которую слишком многие считали противоестественной.

В момент смерти, жизнь по-прежнему означала то же, что и всегда. Определение не менялось внезапно. Смерть — всего лишь неотвратимость судьбы. В конце концов, мы все превратимся в прах и кости, а мне просто довелось выдвигать ультиматумы.

Однажды, я стану таким же, как и остальные, не более чем гниющим трупом. Я — демон, воплощение ночного кошмара, который впоследствии обречен на трагический финал. Это неизбежно.

Но это, бл*ть, не сегодня.

До сих пор, не задумывался о предстоящих годах. Теперь же, мне было кому преподнести этот мир.

Она готова царствовать над мертвыми подле меня. К тому времени, как мы канем в лету, о нас будут слагать легенды.

****

Получив от Такера все необходимое, я направился к лестнице, сказав Кобре, что мы уходим, как только явятся аколиты, и чтобы он встретился со мной наверху через десять минут.

Не хотелось, чтобы малявка находилась в этом долбаном заведении, но оно лучше всего подходило для места встречи. Этот город был нашим, а конкретно — моим.

У Кобры имелся такой же, в нескольких милях к востоку. Ромеро сделал так, чтобы нам всегда было где сгруппироваться при необходимости. Обычно нас всегда было трое. Черт, конечно, многое теперь изменилось.

Воспользовавшись ключом, отпер дверь комнаты и шагнул внутрь.

Она лежала на постели, завернувшись в полотенце. Волосы разметались вокруг головы, длинные ресницы прикрывали глаза.

Как, черт возьми, кто-то вообще хотел изменить ее? Почему я сомневался в том, кем она стала? Любая версия — прекрасна. Девочка — богиня, настоящий шедевр. Нах*й любого, кто никогда этого не замечал.

Подойдя к кровати, протянул руку и провел пальцем по жилке на ее шее. Глаза распахнулись, и как только она взглянула на меня, сразу же улыбнулась, демонстрируя жемчужную красоту.