– П-ха-ха! Ты свои рубцы видел? Как-то твоя удача тебя совсем не жалела на вылетах.

– Зато живой, – Сокол криво улыбнулся. – Но играть в них нельзя.

– Это ты сам выдумал?

– Нет. Бывший хозяин карт рассказал.

– И кто же?

– Смешно, но я не помню. Ни имени, ни позывного.

Кельт с подозрением уставился на друга и медленно вернул ему карты.

– На первом задании я был новобранцем в одной с ним группе. Пока летели, я прям откровенно нервничал. Он мне сунул красную таблетку и дал карты. Сказал, что они неигранные. На удачу. Я тогда готов был во что угодно поверить. Начал их тасовать, рассматривать… – Дима вытянул случайную карту рубашкой вверх, перевернул лицом и смешливо поморщился, глядя на пиковую даму. – И постепенно успокоился. А потом самолёт на посадке попал под обстрел, и в суете я не успел вернуть колоду. Нам тогда пришлось сразу идти в ответную атаку. Было месиво… Вообще не понимаю, как я там выжил. Задание в итоге выполнили, важного пленного захватили, но обратно нас летело вдвое меньше. И того парня с нами уже не было…

– Охренеть… А почему ты раньше не рассказывал?

– Да никто не спрашивал. Ритуал и ритуал. У вас у всех были свои примочки.

– Угу. Дэн свой пятак до сих пор таскает.

Самолёт легонько тряхнуло. Они оба выпрямились и замолчали, сдавшись на волю сну.

* * *

– Твою мать… – когда ИЛ приземлился и, плавно тормозя, остановился рядом с высокими металлическими ангарами, внутрь при открытии грузового люка вплыло июльское марево вперемешку с пыльным запахом нагревшегося за день бетонного покрытия аэродрома и керосиновой вонью. – Добро пожаловать в ад, – пробормотал Кельт.

– Задрал ныть, – Морок недовольно пихнул его в спину. – Нашёлся мне «лухари»-путешественник.

Московских гостей за ангарами уже ждали четыре военных тентованных КАМАЗа.

– Просыпаемся-просыпаемся, – командовал Вова, сам бесстыдно зевающий. – В дальний грузим амуницию и вещи, в остальные запрыгиваем сами.

– А мы? Тоже в этих душегубках будем трястись? – Сокол с надеждой заглянул за грузовики, но никакого дополнительного транспорта с наличием климат-контроля не обнаружил.

Денис шумно втянул ноздрями воздух и гневно свёл чёрные брови к переносице, но Дима вовремя сдался, подняв ладони вверх:

– Молчу. Значит, вспомним молодость.

Арчи и Сокол заняли места, каждый в своём грузовике. В замыкающем Денис и Вова сели вместе. Стройная колонна КАМАЗов в сопровождении военного «Патриота» со спецсигналами тронулась к финальной точке путешествия.

– Дэн.

– Давай хотя бы ты не будешь ныть, а?

Вова качнул головой:

– Даже не думал. Меня после военной академии сложно напугать. Я другое хотел спросить.

– Ну?

– Ты вообще что-то про этого Князева знаешь? Что за мужик? Нам бы без лишней шумихи провернуть обучение. Чтобы нигде не вылезло потом… Просто тот же Черномор – давно на привязи у Федотова. С ним точно никаких проблем не было бы.

– Князев – бывший вояка. Какой-то супер-пупер спецназовец. Я слышал об их подразделении когда-то краем уха. Волохов сказал, что история там мутная случилась. То ли убрали кого не надо, то ли дорожку перешли высшим чинам… Парней резко распустили. В армии, сам знаешь, интриги плетутся не хуже, чем везде. Лично не знаком, но не думаю, что Моцарт отправил бы нас к непроверенным людям.

– Будем надеяться… А Матвею всё-таки надо позвонить. Пока не разживёмся своей базой…

– Думаешь, она нам прям сильно нужна будет?

– Думаю, что если сегодня Моцарт ни с хера потребовал отряд на полсотни солдат, то через полгода запросит ещё столько же…

– Ладно, посмотрим.

– Жалко, Сатир не поехал.

– Я предлагал. Он не хочет снова влипать в это всё. К тому же у него отдельный заказ от Моцарта. Пусть сидит в Москве и готовится.

Вечерний Краснодар плавился от жары, безуспешно жмурясь от горячего ветра. Несмотря на оживлённость, улицы, даже центральные, оставались тихими. Люди прятались от беспощадного июля в машинах с кондиционерами или торопливо перемещались от прохладных офисов к торговым центрам или супермаркетам.

Только дети особо не обращали внимания на погоду и резвились в фонтанах, гоняли на самокатах и не слишком аккуратно ели мороженое, которое таяло чересчур быстро, стекало светлыми струйками по ладоням, локтям и маленьким подбородкам.

На пассажирском сиденье «Мазды», плетущейся за КАМАЗом, сидел улыбчивый светловолосый мальчик лет семи, пристёгнутый к детскому креслу широкими ремнями безопасности. Пока мать с кем-то говорила по телефону, он, устав глядеть по сторонам, посмотрел вверх и заметил в кузове грузовика толпу усталых мужчин. Жизнерадостно помахал им обеими руками и забавно приложил ладонь к виску, посчитав, что перед ним едут военные.