Моим единственным условием было то, чтобы мы не лгали бабушке. Я не могла играть роль подружки Джейкоба перед ней. Не сейчас. Судя по тому, как он замкнулся, он тоже не был готов притворяться, что его все любят.

Я сделала последний успокаивающий вдох и повернулась к нему. Кожаная одежда, которую он носил, была матово-черной, как и его мотоцикл, и свет, казалось, изгибался вокруг его тела, как будто у него была аллергия на него. В его голубых глазах не было и намека на теплоту. Он стоял словно кусочек ночи, излучая ауру стигийского насилия. Благодаря кевларовой подкладке куртки, он выглядел еще крупнее, чем был на самом деле. Если бы я его не знала, то держалась бы от него подальше. Как бы то ни было, я все еще хотела сделать шаг назад.

Его пристальный взгляд остановился на мне, когда я повернулась к нему лицом, такой же пристальный и непреклонный, каким был всегда.

— Не ври ей, ладно? — Сказала я. — Мы рассказываем ей, что происходит на самом деле, чтобы она могла согласиться помочь нам на своих условиях.

— Хорошо, — сказал он.

— Она здесь, потому что у нее болезнь Альцгеймера, — сказала я ему. Я намекнула на это еще в его квартире, но не сказала этого прямо, и мне нужно было подготовить его к этому визиту.

Он ничего не ответил. В отличие от Хэнка внизу, я даже не удостоилась кивка в знак признательности.

Я стиснула зубы, чтобы подавить вспышку раздражения, и заставила свой тон стать нейтральным.

— Я не знаю, хороший сегодня день или плохой, так что приготовься повторить все несколько раз. Она может задать один и тот же вопрос несколько раз. Если она это сделает, просто смирись с этим. Не указывай на тот факт, что она уже задавала этот вопрос. Это только собьет ее с толку и сделает все только хуже.

И снова он просто уставился на меня.

Моя правая рука дернулась, испытывая непреодолимое желание влепить ему пощечину. Вместо этого я повернулась и выплеснула свой гнев на дверь, постучав так сильно, что у меня заболели костяшки пальцев.

— Войдите! — Крикнула бабушка.

Я толкнула дверь и вошла внутрь. Бабушкина квартира выглядела так же, как и любая другая квартира среднего класса. Справа от меня была светлая кухня в стиле фермерского дома. Прямо перед ней была ее гостиная, элегантно обставленная мебелью из ее последнего дома. Напротив входной двери располагался большой ряд окон с ползунком посередине. Ее окна выходили на юго-запад, на территорию, и теперь, когда утро перешло в ранний полдень, в них проникал свет. Лестница вела на широкий балкон, заставленный садовой мебелью и терракотовыми горшками, в которых был маленький бабушкин сад с травами.

Она пронеслась через гостиную и подошла ко мне, раскинув руки.

— А вот и моя девочка.

Я обнимала ее дольше обычного, нуждаясь в ее тепле и утешении прямо сейчас.

— Все в порядке, милая? — спросила она.

— Да, — сказала я, отстраняясь. — Бабуля, это Джейкоб Ларсон. Джейкоб, это моя бабушка, Изабель Эванс.

Небольшая морщинка появилась между бровями Джейкоба, когда он посмотрел на бабушку. Может от неожиданности? Бабушка не соответствовала стереотипу пациентки с болезнью Альцгеймера. Она была высокой, как и я, с прямой спиной, несмотря на то что ей было за шестьдесят. Ее светлые волосы сегодня были распущены, и они ниспадали каскадом волн по спине. Этой весной она много бывала на улице, и на ее коже появились первые признаки золотистого загара. Ее лицо было юным, зеленые глаза проницательно смотрели на Джейкоба.

— Приятно познакомиться, Джейкоб, — сказала бабушка, протягивая руку.

Я затаила дыхание, молясь, чтобы он хотя бы был вежлив.

Он шагнул вперед и вложил свою руку в ее.

— И мне, миссис Эванс.

— Зови меня Иззи, — сказала бабушка, когда они отпустили друг друга. Она отступила назад и толкнула меня локтем. — Ты молодец, — сказала она одобрительным тоном.

Я чуть не поперхнулась.

— Бабуля, он тебя слышит.

— Я знаю, — сказала она, все еще глядя на него так, словно он был большим глотком воды, а она просто умирала от жажды. — Но он выглядит так, будто при определенных обстоятельствах мог бы стать подлым сукиным сыном, и я хочу быть на его стороне.

— Бабушка, умоляю. Перестань.

Взгляд Джейкоба скользнул по мне.

— Теперь я понимаю, откуда твои выраженьица.

Бабушка разразилась взрывом смеха.

— О, я думаю, мы с тобой отлично поладим, Джейкоб. — Она бесстрашно подошла к нему и взяла его под руку. — А теперь заходи в дом и расскажи, как ты познакомился с моей малышкой.

Она провела его мимо меня в гостиную. И он позволил ей. Я стояла как вкопанная, с каждым мгновением сожалея обо всем этом дне все больше и больше.

— В баре, — ответил Джейкоб.

— Правда? Знаешь, я познакомилась со своим покойным мужем в баре.

Ее слова вывели меня из задумчивости.