– Я знаю, но… Боже. Кажется, я никогда не смогу выкинуть эту картинку из головы.

Не волнуйся, завтра ты увидишь что-то столь же травмирующее, и картинка в голове сменится, подумала темная сторона моей личности, но я никогда не сказала бы такого вслух.

– Кто-нибудь тебе уже рассказал про психотерапевта? – спросила я.

Она кивнула.

– Третий этаж, да?

– А если ты на ночной смене и тебе нужно с кем-нибудь поговорить, работает круглосуточный телефон доверия.

Возможно, руководство больницы и перегружает нас работой, но они действительно ставят в число приоритетов ментальное здоровье своих сотрудников. Мы почти каждый день сталкиваемся с таким же количеством травм, как и солдат на передовой, и это объясняет запредельное количество случаев выгорания и ПТСР.

Я регулярно говорю с нашим специалистом горячей линии. Это одна из немногих вещей, которая позволяет мне сохранять относительную вменяемость, пока система здравоохранения разваливается на глазах и из профессии уходит столько людей, что нам начинает угрожающе не хватать персонала.

– У меня нет номера горячей линии, – сказала Бринли, и по ее щеке скатилась единственная слеза.

Это был хороший знак. Со слезами уже можно работать. Слезы означают, что начался процесс осмысления и риск шока миновал.

– В какой шкафчик ты положила свои вещи? – спросила я. – Я могу взять твой телефон и вбить туда номер.

Через двадцать минут она уже стояла на ногах и крепко держала в руках дымящуюся кружку ромашкового чая. Я дала ей телефон доверия, она перестала дрожать, а на щеках вновь появился легкий румянец. В комнате отдыха теперь была только одна медсестра – она сменила двух предыдущих, довольно бесполезных. Это была Таня, подтянутая чернокожая женщина за сорок, которая работала в травматологии чуть ли не дольше, чем Бринли жила на белом свете. Таня была моей любимой коллегой. Она отлично выдерживала давление, всегда умела находить подход к пациентам и знала об обращении с людьми в экстренных ситуациях больше, чем большинство врачей, с которыми мы работали.

Прямо сейчас она стояла рядом с Бринли у окна, тихо ей что-то говорила и слегка сжимала молодой женщине плечо. Я убегала и вновь возвращалась, собирая наши с Бринли вещи, доверив Тане найти нужные слова, чтобы уберечь Бринли от срыва.

– Ты просто отлично справилась! – услышала ее я. – И я сейчас не пытаюсь тебе подлизать, чтобы взбодрить. Я видела, как гораздо более опытные медсестры впадали в таких случаях в ступор, а ты смогла собраться и сделать, что нужно. – Она повернулась ко мне. – Скажи, Эли?

Я накинула на плечо сумку Бринли и присоединилась к ним.

– Она не врет, – сказала я. – Ты молоток, я сама видела. И это совершенно нормально – немного расклеиться после такого. Адреналин взлетает до небес, а уровень кортизола просто зашкаливает. Впасть в стрессовую мини-кому вовсе не стыдно. Со мной такое тоже иногда бывает, в особенно тяжелые ночи.

Бринли побледнела.

– Я думала, сегодня была особенно тяжелая ночь.

Упс. Задний ход.

– Так и есть, – сказала я. – Просто я в этот раз не видела самого страшного. Похоже, все досталось вам с Мэлори.

Она судорожно вздохнула.

– А. Ладно.

Таня заглянула ей в лицо.

– А сейчас Эли подвезет тебя домой. У нее тоже кончилась смена.

Бринли растерянно на нас посмотрела.

– Но я на машине.

Таня кивнула.

– Да, но мы не думаем, что сейчас тебе стоит садиться за руль.

Похоже, Бринли тоже сочла это разумным.

– Да, вы, наверное, правы.

– Не волнуйся, – сказала я. – Я проверила расписание, у нас с тобой завтра смена в одно и то же время, так что сюда я тебя тоже подброшу. Ты припарковалась на стоянке для персонала?

Она кивнула.

– Там с твоей машиной все будет нормально. Тебе нужно оттуда что-то забрать?

Она нахмурилась.

– Да вроде нет…

Таня выудила чашку у нее из рук.

– Тогда вам двоим нужно сваливать, пока есть возможность.

– Спасибо, – одними губами сказала ей я.

Было вполне обычным делом нарваться на несколько лишних часов работы, если слишком закопаешься после окончания своей смены. Кому-нибудь постоянно нужна была лишняя пара рук, или не хватало людей, чтобы стабилизировать пациента. Бринли была для этого в неподходящей форме, а я и так провела в больнице уже лишние четыре часа. Пора было сваливать.

Я повела Бринли к запасному выходу, чтобы больше ни на кого не натолкнуться. Она шла молча, но выглядела уже гораздо лучше, чем когда я ее только увидела. Это был хороший знак.

– Ты живешь с кем-то? – спросила я.

– С парнем.

– Он сейчас дома? – Мне не нравилась мысль оставлять ее одну в таком виде.

Она кивнула.

– Дома. Я написала ему после конца смены, но потом решила присесть и… Ну, ты видела.