Я присмотрелась сквозь пальцы на то, что издало крик. Оно было хихикающим и блондинистым, волосы развевались, пока оно спускалось к нам с дороги. Боже правый. Подростковая дива. Джинсы-скинни и блестящий розовый топ, пушистые розовые ботиночки, переливающиеся светлые волосы, длинные, уложенные, с идеальной челкой. Слишком много косметики. У меня было не очень хорошее предчувствие насчет всего этого.

Я дивой не была. И ни одну мою вещь нельзя было описать, как пушистую.

Она кинулась к Дьюсу и повисла на нем. Поскольку никто на меня не обращал внимания, я решила понемногу отступать к шоссе. Трудно ли будет найти автобусную остановку?

- Ева! – рявкнул Дьюс. – Даже блять не думай.

Я остановилась и оглянулась через плечо. Дьюс, как торнадо, летел на меня, пока его детки с любопытством на нас смотрели.

Так что я сделала то, что любая жертва, принуждаемая жить со взрослыми детьми своего мужчины, сделала бы на моем месте. Я поджала хвост и побежала, сверкая кедами. Понятия не имею, куда я бежала, но там была дорога, а дорога куда-то должна была вести, иначе как люди попадали бы из места в место?

Позади меня раздавались тяжелые удары ботинок Дьюса, нагоняя меня, ближе и ближе, пока он не схватил меня. Я закричала и сделала отчаянную попытку перепрыгнуть через небольшую канаву, чтобы потом убежать в лес.

У меня не получилось.

- Я уверен, что у меня не было галлюцинаций, когда ты, сука, сказала, что устала бегать от меня, - прогремел он.

- Пошел нахер! – прошипела я. – НАХЕР!

- Ты этого хочешь, Ева? Хочешь, чтобы я трахнул тебя прямо здесь, чтобы ты блять вспомнила, где твое место?

- Папочка?

- Блять, - пробормотал он. – Дэнни, иди обратно домой.

- Я хочу поговорить с Евой.

- Домой, Дэнни. Сейчас.

- Нет, папуль, я хочу поговорить с ней.

Вздохнув, Дьюс отпустил меня. Я отпрянула, не сводя с него глаз. Он тоже впился в меня.

- Привет, - сказала Дэнни радостно. – Папа мне все о тебе рассказал!

Дэнни широко улыбалась мне. Блин, она была великолепна. У нее были глаза Дьюса. Синие, словно льдинки, гипнотизирующие. Но у нее было лицо ее матери, милое, нежное и невероятно красивое.

- Я думала, ты окажешься старше, - сказала она и захихикала. – Может, ближе к возрасту папы или моей мамы. Но ты выглядишь такой юной.

- Блять, - пробормотал Дьюс. – Не такая уж она и юная.

Я глянула на него.

- Мне тридцать.

Дэнни захохотала.

- Да она же ближе к моему возрасту, чем к твоему, пап! Тебе же почти пятьдесят!

Дьюс посмотрел на небо, закрывая затем глаза.

- Я буду на веранде, - проворчал он. – Если она побежит, - он указал на меня, - кричи блять.

Он ушел.

☼☼☼

Дьюс сидел на ступеньках веранды, локти на коленях, лицо спрятано в ладони. Он был обречен на сумасшедшую жизнь.

- Она горячая штучка, пап. Охуенно горячая.

Он повернул голову к сыну.

- Ага, - пробормотал он в ответ.

- Охуенно классные ножки, - продолжил Кэйдж, - а ее сиськи, Иисусе, никакого ебаного лифчика и с такими-то огромными сиськами… охуеть.

Он раздраженно на Кэйджа. Если тот сейчас не заткнется нахуй, он его вырубит.

- Как закончишь с ней, отдай мне.

- Угомонись, - сказал он, повышая тон, - или я тебе блять навешаю.

Кэйдж уставился на него.

- Ты это серьезно?

- Серьезен, как полная бутылка текилы.

- С каких это пор тебе не похер, если я подцеплю клубную девку?

- С этих блять самых пор. И она не клубная шлюха. Еще раз назовешь ее так, и будешь ссать кровью.

Кэйдж захохотал.

- Вот дерьмо, - выдохнул он, хватаясь за живот, все еще смеясь, - она тебе блять нравится!

Нравится? Это слово даже близко не охватывало все те чувства, которые он испытывал к этой чокнутой суке.

Он схватил своего блядоватого сына за ворот футболки и дернул к себе, пока они не оказались нос к носу.

- Ты молод, мать твою, ты думаешь, что байк и девки – это все что нахуй имеет значение, я понимаю, я был на твоем месте, но тебе придется пиздец как быстро запомнить: ты обязан проявлять уважение, неважно женщина ли это, шлюха, хорошая девочка, Олд Леди – любая из них, или я прикончу тебя. Понял?

- Да, пап, - сказал он тише, - извини.

Он отшвырнул его обратно и посмотрел на лес. По-прежнему не было видно ни Евы, ни его дочери.

- Пап?

- Да?

- Это из-за нее ты вечно злой?

- Да.

- Из-за нее ты ушел от мамы?

- Да.

- Ты ее любишь?

- Да.

- Здорово.

- Ага…

Настала долгая пауза.

- Пап?

- Господи, Кэйдж. Ну что?