Я опустила взгляд на мою укороченную футболку с эмблемой Лед Зеппелин, мешковатые джинсы, низко свисавшие с моих бедер, и мои чаксы. Футболка когда-то принадлежала моей матери, и я немного изменила ее под себя, обрезав низ так, что было заметно колечко в моем пупке и вытатуированные вокруг черные и розовые звезды. Эти джинсы я, кажется, носила целую вечность, я толком не могла вспомнить, как они мне достались, может, у Фрэнки забрала? Это была главная фишка моих подростковых лет – красть его вещи. Они были удобными и такими приятными на ощупь, будто шелк, касавшийся моей кожи. Самое главное, они волочились по земле, когда я шагала. Мне нравилось, что я могла полностью скрыть ступни в своих штанах. Странно, знаю. Но я была единственным ребенком, и девочкой к тому же, выросшей с отцом-одиночкой, Президентом мотоклуба, его бригадой и Чокнутым Фрэнки. Думаю, все могло бы быть куда более странным во мне, чем просто слабость к длинным свободным джинсам.

Но, стоя напротив этой женщины, я чувствовала себя бродяжкой. Эта женщина с внешностью супер модели, более чем вероятно, была его женой.

Дьюс сидел за своим столом, отвернувшись от меня, даря проклятья телефонной трубке у его уха. Голубые папки были свалены на краю стола позади ноутбука. Разные бумаги, листы, записи были разбросаны по столу и на полу перед ним.

Кто бы ни занимался интерьером этого офиса, он явно был либо конспирировавшийся гей, либо очень женоподобный парень. Хотя рабочий стол из темного дуба, комод и переговорный стол явно были сделаны в мужском стиле, ни один мужчина, вернее, ни один байкер не смог бы выбрать такие прекрасно сочетающиеся друг с другом предметы мебели. Они были слишком совершенны. Каждая деталь по-своему индивидуальна и отличалась от других, но вместе они выглядели модным мебельным ансамблем. Женщина, предположила я, определенно это была женщина, приложившая руку к обстановке. Эта мысль окончательно выбила меня из зоны комфорта.

Блондинка взглянула на меня, оценивая, и ее окрашенные розовой помадой губы изогнулись в усмешке.

- Ты кто нахуй такая?

- Я… ммм… искала Дьюса…

- Что ж, ты… ммм… точно блять его нашла.

Ну и пренебрежение.

- Ты блять издеваешься надо мной? – прорычал Дьюс в телефон. – Скажи Стриту, чтобы тащил свою задницу в доки и занялся отгрузкой, или я к ебаной матери похороню твой чаптер!13 Понял меня? Я развею твоих парней по ветру и тебя закопаю лично! Не связывайся нахер с Буонаротти! Я дал ебаные обещания, и я собираюсь держать их. Мое ебаное слово стоит блять дорого. Ты думаешь, я тут играю с тобой? Нет? Хорошо. Давай блять шевели задницей, займись делом.

Он повернулся кругом, прищурившись, посмотрел на блондинку, затем оглядел всю комнату и, наконец, остановился на мне. И застыл. Он позволил себе отрастить небольшую бороду, я видела серые нити в его светлых волосах и несколько морщин у глаз. Я не дышала. Он становился еще красивей с возрастом.

- Мне надо идти, - сказал он в телефон и положил его на стол.

Я откашлялась.

- Я была неподалеку, - звучало глуповато, - подумала заехать.

- Ты была неподалеку, – повторил он за мной.

Я кивнула. Эх. Идиотка. Если бы Ками услышала эту хрень, я бы огребла от нее.

- Коул, - прошипела женщина, - что это блять за девчонка?

Я никогда не слышала прежде, чтобы кто-нибудь называл Дьюса как-то иначе, чем Дьюс. Я знала его настоящее имя, Коул Уэст, но это было не то, оно не подходило ему. Дьюс значит «Дьявол», и это было его имя.

Дьюс моргнул и посмотрел на блондинку.

- Кристин, убирайся нахер. Ты получила свои гребаные деньги, теперь уходи.

Он вернул взгляд ко мне, и я видела, как эта ледяная синева впивается в меня от головы до пальчиков ног и снова наверх, останавливаясь на медальоне его отца. Его губы искривились в улыбке.

В моем ослабевшем теле родилась нужда, тепло побежало по венам. Он сделал это, просто посмотрев на меня. Его власть надо мной была невероятной, неописуемой, всегда была такой. Четыре года, что я не видела его, ничего не изменили. Каждой клеткой своего тела я желала его также сильно, как и в последний раз, как и в предшествующий ему, даже больше. Ведь в последний раз я получила его, и я страстно нуждалась в нем с тех пор.

Он видел эти изменения во мне, заметил в ту же секунду. Его ноздри расширились, и голод сделал его глаза темнее. Я знала этот взгляд. Дьюс оголодал. И едой была я.

Я любила этот взгляд. Под ним я чувствовала себя красивой, сильной и необыкновенно женственной.

Я втянула воздух через нос, заставляя себя стоять на месте, хотя больше всего хотелось побежать к нему, раздеть его догола и затрахать.

- Ты одна здесь? – грубо спросил он.

Я отрицательно покачала.

- Взяла Ками с собой.

Его глаза сузились, и я подавила смешок. Он определенно запомнил ее.

- Где она?

- Развлекается с твоими мальчиками.

Он хмыкнул.

- Кокс?

- И Рипер.

Он закатил глаза.

- Прекрасно.