Ее пухлые, недосягаемые для него губы расплылись в улыбке. Возбуждение в его члене было таким, что он почти потерял остатки своей вменяемости. Если бы она не повела его вглубь клуба, он бы швырнул ее к стене и силой пробил свой путь внутрь нее.

Она провела его в самый центр танцпола, забитого телами. Потными, извивающимися телами. Он чувствовал себя не в своей стихии.

Затем Ева начала двигаться, и он забыл, откуда он произошел, и тощих сучек, и дурацкие красные дискоболы… Ева была единственной, кого он видел. Ничего больше не существовало, только Ева и все то, что она с ним творила.

Прижимаясь к нему спиной и задом, она подняла руки за голову и охватила его за шею.

Он сгреб ее, грубее, чем собирался, и глубже вдавил пальцы в кости на ее бедрах. У него вырвался стон, когда задницей она задела его член.

- Просто двигайся со мной! – крикнула она сквозь оглушающую музыку.

Он не двигался, он не мог, он был слишком занят, пытаясь убедить себя, что это не лучшая идея взять ее прямо здесь и сейчас, на танцполе.

Ее задница шлифовала его твердый, как камень, член сквозь джинсы. Ее голова откинута на его грудь, и ее руки…

Она схватила его руки, сплела свои и его пальцы и вела их по своему обнаженному животу, по бедрам, поглаживания перемещались ниже, намного ниже ее живота, потом обратно к ее ебаным сиськам. Когда он не смог больше выносить этого, он проскользнул ладонью вниз в ее штаны и дал ей то, о чем она бессловесно умоляла его.

Она снова откинула голову на его грудь и смотрела на него, с трудом фокусируя свои серые глаза, ее ноздри раздувались от тяжелых глубоких вдохов, ее влажные губы приоткрыты.

Он получил две пули из-за этой суки. Если он закончит эту ночь так, как хочет ее закончить, Проповедник лично закопает его. Он должен был думать об этом. Его дети нуждались в отце, его клуб нуждался в своем Президенте. У него были незаконченные дела, и он пиздец как был уверен в том, что еще не готов распрощаться со всем этим.

Он должен был заботиться обо всем этом дерьме. Но ему было все равно. И поскольку ему было плевать, поскольку он хотел ее до безумия, до ебаной невыносимой нужды, вкус которой был таким явным, чувствуя в своем ебаном желудке ток оголенных проводов, он наклонился к ней и поцеловал ее – грубо и быстро, все еще проталкивая свои пальцы внутрь нее и обратно, проглатывая ее крики, пока тела вокруг прижимались к ним, толкая их в ритме басов, долбящих по его ушам.

☼☼☼

Хлестал ливень, мы насквозь промокли, аллея пропахла так, будто месяц простояла в старом мусоре, Дьюс пытался добраться до ширинки своих джинсов, и я полностью потеряла голову. В исступлении я заползла на его мощное, напряженное тело, как озабоченная обезьянка в течке, и целовала его до ебаных звезд из глаз, отдаваясь ему так же, как он мне. Каждый поцелуй был обжигающим, заполненным влажными языками, иногда попадающими в цель, иногда промахивающимися. Зубы сталкивались, губы были прокушены, носы мешали. Я терзала его, не заботясь, где был его или мой рот, или какую часть его лица я целовала, облизывала, прикусывала. Его щеки, его лоб, его подбородок, его шея – это все было моей законной добычей. Его руки занимала моя задница, мои руки занимали его волосы, наши рты занимали друг друга, и я понятия не имела, куда подевалась моя одежда. И мне было все равно.

Я хотела этого мужчину внутри меня. Так далеко и глубоко во мне, чтобы он никогда не смог выбраться.

- Дай мне то, в чем я нуждаюсь, малыш, я так мечтал об этой сладкой киске.

О Боже.

Подумать не могла, что можно хотеть его больше, чем я уже хотела. Он только что доказал, что я не права.

- Пожалуйста, пожалуйста, просто блять возьми ее, - я едва могла связать слова, нуждаясь в нем отчаянно больше.

Мы смотрим друг другу в глаза, тяжело дышим, дождь льет стеной между нами, сквозь нас, везде, и он начинает входить в меня.

- Блять, да, - выдыхает он, - ты охуенно влажная. Ты ведь блять хочешь этого, так?

- Да, - всхлипнула я.

- Да, ты хочешь, - прохрипел он и толкнул жестче, - охуенно тугая, детка, ты просто охуительно тугая.

На то была причина. Причина, о которой он догадается секунды через две.

- Давай, Ева, расслабься для меня, откройся, - с растущим нетерпением он крепче схватил мой зад и потянул меня вниз, прорываясь в меня. Я вскрикнула, и он застыл.

Просто застыл живой статуей.

- Ебаное дерьмо! – выругался он. - Блять, Ева! Черт тебя, блять, побери!

О Бог мой, он выходил из меня.

- Нет! Пожалуйста! Я хочу этого! – я вцепилась ногтями в его спину и сжала ноги вокруг его талии. - Я хотела, чтобы это был ты! Я столько мечтала об этом! О нас с тобой! С того момента, как ты поцеловал меня! Даже намного раньше, чем это случилось!