Я разворачиваюсь лицом к дорожке, чувствуя себя неуютно из-за того, что он у меня за спиной. Я понятия не имею, что он там делает. Планирует подстричь меня ножницами, порезать мне спину.

— Ван Дорену лучше не проигрывать. Я поставил на этого ублюдка, — жалуется своей девушке какой-то стоящий перед нами парень, а я смотрю в сторону выстроившихся гонщиков.

Оба они сидят на спортивных мотоциклах в ожидании зеленого сигнала, их ноги твердо стоят на земле. Я почти сразу узнаю черный мотоцикл Рука. Каждое утро, сидя на занятиях, я слышала, как он въезжает на школьную парковку, а потом, посмотрев в окно, видела, как он опаздывает.

— Как Рук вообще видит в этой штуке? — спрашивает меня Лира, рассматривая его: черные джинсы, черная толстовка с оранжевым пламенем на рукавах. Его шлем матовый, лицевой щиток отражается в ночи, и не уверена, что через этот козырек вообще проникает свет.

— Удача? — с сомнением отвечаю я.

Висящий между мотоциклистами светильник в форме елки мигает от красного к желтому; я задерживаю дыхание, глядя, как Рук вращает запястьями, чтобы завести двигатель, и от этого звука у меня гудят барабанные перепонки.

Когда сигнал становится зеленым, Рук отпускает сцепление и, толкнувшись вперед на безумно высокой скорости, поднимает обе ноги, чтобы опереться на педали, в то время как шины разъедают бегущий под ним асфальт.

Вой мотора прекрасно сочетается с всеобщим ликованием, и когда мои глаза начинают следить за ним по треку, я замечаю на чьей-то спине в центре стадиона большую татуировку в виде черепа.

В поросшем травой центре поля, где всю ночь проходили бои, стоит Алистер. Вокруг него и его противника собралось небольшое скопление людей. Я любуюсь его фигурой без рубашки, тем, как при каждом вздохе напрягаются его мышцы, и поблескивает в ночи потное тело.

Мое внимание полностью переключается с Рука на него.

Даже когда слышу, как по кругу проносятся мотоциклы, создавая в моем сознании эффект торнадо.

Я не могу оторвать от него глаз. Есть что-то будоражащее в том, чтобы за ним наблюдать.

Противник Алистера превышает его и ростом, и весом. Человек со стволами деревьев вместо рук и зданиями вместо ног, разница в весовых категориях кажется мне несправедливой. Один удар в лицо, и Алистеру раздробит челюсть.

Но то, как он двигается, не дает противнику даже шанса скользнуть по его телу. Ловкий и быстрый, он уворачивается от монстра, парируя нижней частью тела удары, от которые раскрошились бы ребра.

Они кружат друг вокруг друга, как животные, готовые к нападению, не сводя глаз друг с друга, не позволяя себя обойти. В поле зрения появляется лицо Алистера, и он стремительно наносит правый хук, от чего вся толпа вокруг него трепещет.

Я даже не смотрю, как падает его противник. Я почти ничего не вижу, когда Алистер, воспользовавшись возможностью, начинает наносить ему в лицо удар за ударом, зарывая его головой в землю.

Кровь заливает обнаженную грудь Алистера. Наблюдающие за ним зрители не могут отвести взгляд, на их лицах застыл ужас. Если он продолжит в том же духе, то убьет этого человека.

Но все, на чем я могу сосредоточиться, это на линиях его лица, изгибе бровей и губ.

Я никогда не видела, чтобы кто-то был так разгневан, но при этом так необыкновенно красив.

Этот расплавленный гнев, что разливается по его телу, вытекая из всех пор, затмевая собой все остальное. Жестокий вулкан человеческой ярости, испепеляющий всех, к кому он прикасается, но вы все равно стоите, поражаясь невероятности природы, даже когда она сеет хаос.

Бог гнева.

Вот причина, по которой я появилась.

Чтобы Алистер напомнил мне о той частичке меня, которую я оставила в Техасе, о частичке, которая, как мне казалось, должна умереть, чтобы добиться успеха в таком месте, как Пондероза Спрингс. Частичке, которой нравились пробуждающиеся во мне ощущения, когда я смотрела, как Алистер причиняет кому-то боль. Тот, кто преуспел в таких трудностях, о которых большинству людей было страшно и подумать.

Мне больше не нужно быть воровкой, но это не означает, что я должна отказаться от этого образа жизни. Не означает, что я должна довольствоваться скучным существованием без приключений.

Чьи-то руки отрывают Алистера от лежащего на земле здоровяка. Чтобы его остановить, требуется семь человек. Даже тогда все выглядит так, будто его удалось остановить, он при желании все равно мог бы продолжить, пока его не принялась бы оттаскивать вся эта толпа.

Однако тут почти всех отвлекает Рук: его победный круг состоит из того, что он отрывает от земли переднее колесо своего мотоцикла, поставив его в вертикальное положение. Когда он на полном ходу ставит обе ноги на заднюю часть сиденья и выпрямляется прямо на мотоцикле, Лира заслоняет ладонями лицо.

Когда я оглядываюсь в поисках Алистера, его нигде нет.